24. АРХИСТРАТИГ МИХАИЛ -
НА ФЛАГЕ И ГЕРБЕ КИЕВА,
СПИВОЧЕ ПОЛЕ И КОЕ-ЧТО ЕЩЕ...

Мы не только окунулись с головой в хозяйственные дела и проблемы, но и начали поднимать духовные пласты: возрождать старые и закладывать новые традиции. Была разработана и начала реализовываться целая программа восстановления утраченных и сохранения еще оставшихся памятников истории и культуры. Возрожден Киевский Контрактовый ярмарок, 200-летие которого исполнилось недавно. Вновь после 5-летнего перерыва возвратили киевлянам ранее полюбившиеся им выставки цветов, которые не проводились с 1989 года. Кстати, когда я после назначения представителем Президента в Киеве дал задание заниматься выставкой цветов и готовить ее на август 1993 года, то больше всех возражал против этого тогдашний руководитель «Киевзеленстроя» И. Фоменко. Хотя по специфике своей работы он, казалось бы, должен больше всех быть заинтересованным в возрождении такой выставки. Пришлось много убеждать, доказывать, переламывая нежелание ряда руководителей мыслить по-новому, и учить искать пути решения проблем, а не оправдываться в том, что это сделать нельзя.

Сегодня, как известно, такие выставки вновь прижились в столице, они радуют, притягивают к себе киевлян, уже воспринимаются как что-то само собой разумеющееся. Тогда же та, первая после долгого перерыва выставка цветов, далась с большим трудом, но все-таки была проведена в дни празднования независимости Украины в августе 1993 года.

Настоящими событиями в культурной жизни стали рожденные по инициативе городских властей конкурсы - балета имени С. Лифаря и юных пианистов имени В. Горовица. Вместе с ними в Киев вернулись забытые имена наших славных земляков. Из мест проведения партийно-хозяйственных активов в место, открытое для киевлян, превратился колонный зал Киевсовета. Сессии перенесли на 4-й этаж, а здесь проводились концерты самых известных исполнителей, здесь стали проводиться церемонии бракосочетания, новогодние елки для детей-сирот и т.п.

Но, пожалуй, самое главное, что мы успели сделать, - возвратить древнему граду Киеву его символику - герб и флаг. Это было непростое дело, оно пробивалось сквозь плотные заслоны нежелания и непонимания. Множество раз мы голосовали по данному вопросу на сессии Киевсовета, но увы, безрезультатно. Многие депутаты были категорически против. Но вот, наконец, с минимальным перевесом удалась провести столь нужное решение.

Итак, в майские дни 1995 года Киев получил свои исторические герб и флаг. Забегая вперед, скажу, что вскоре по всей Украине пошла своеобразная «цепная реакция»: многие древние города по примеру столицы начали возрождать свою историческую символику - гербы и флаги, это была целая волна духовного возрождения. Через несколько месяцев, в сентябре 1995 года, то же самое сделала и столица России, подняв свой флаг с изображением Георгия Победоносца на красном полотнище. А символом Киева стал, как известно, его вечный покровитель архистратиг Михаил. Изображение его на синем фоне с золотистой бахромой по краям и стало флагом города.

И поднятие флага, и водружение на здании Киевсовета герба города с изображением архистратига Михаила поистине явились всеукраинским событием. Но первые лица государства сделали вид, что такого события они просто не заметили. Они не явились на поднятие флага Киева, хотя не только знали об этом нерядовом торжестве, но и получили приглашения. Их позиция была нам тогда просто непонятной. Правда, вскоре в отдельных публикациях промелькнуло в качестве легкого оправдания руководства Украины, что, мол, в тот день оно было очень занято какими-то другими важными делами. Но, на мой взгляд, возвращение городу его исторического герба и поднятие флага Киева, который был и остается символом всего государства, - именно такое событие, где участие первых лиц державы - святой долг, важная обязанность. Что и продемонстрировал тот же Б. Ельцин через полгода на аналогичных торжествах в Москве. Но наше руководство проигнорировало праздник, к которому было привлечено внимание всей Украины, да и многочисленных гостей из-за рубежа.

Хочу заметить, что, судя по всему, Президент и его окружение колебались буквально до последних минут: принимать участие, или нет? Мы видели: охрана «самого» очень готовилась. Был даже... перекрыт Крещатик, взяты под наблюдение все окружающие дома. Мне пришлось даже сильно поспорить с руководством милиции, потому что людей практически не пускали к зданию Киевсовета на Крещатике, 36. И многие желающие попасть на торжественную церемонию возвращения наших святынь были лишены такой возможности из-за плотных милицейских кордонов, перекрывших улицу на дальних подступах, за несколько кварталов от Крещатика, 36. Я распорядился снять заслоны, однако милицейское начальство объясняло: снять не можем, ждем первых лиц... Но первые лица так и не прибыли. Видимо, им явно не хотелось разделить с нами, киевлянами, радость праздника. Кордоны по моему настойчивому требованию все-таки были сняты.

Думаю, что вовсе не случайно наш Президент за период моей работы на посту главы столичной администрации так и не побывал ни на одном значимом городском событии, не побывал ни на одном праздновании Дня Киева. Он избегал участия... Может, помощники советовали, чтобы он, на их взгляд, таким образом не подкреплял мой авторитет или авторитет вот таких столичных мероприятий, имеющих большой общественный резонанс. Но, как мне кажется, в таких случаях Леонид Данилович терял только свой авторитет среди киевлян. Ведь многие люди просто недоумевали: а почему, собственно говоря, Президент - не с нами, киевлянами, почему он откуда-то издали молча наблюдает за событиями в городе, а не соизволит спуститься с Банковой на Крещатик?.. Он - что, не киевлянин?

Мы почувствовали и по другим признакам: в отношениях между новой центральной и городской властью намечается некая несогласованность. Более того, мы заметили, что там, на Банковой, пытаются уже отстранить руководство города от важнейших мероприятий столичного и общегосударственного значения. Первый «звонок» был в 1994 году, в августе, когда шла подготовка к празднованию Дня независимости. Президентская команда попыталась взять на себя всю организацию ответственного мероприятия, но она еще не была готова к этому, они еще учились... Учились у нас. Они понимали: на городском уровне все, как следует, отработано, выверено. И не ошиблись: праздник удался. Но людей на Банковой не покидала мысль: перехватить у города рычаги управления данными процессами, а нас, тех, кто всегда этим занимается, отодвинуть, «оттереть», ибо в их понимании проведение таких праздников обязательно ассоциировалось с ростом популярности руководителей столицы. А этого они панически боялись. Вот в чем истина...

Они начали реализовывать свои замыслы в дни подготовки к 50-летию освобождения Украины от фашистских захватчиков. Тогда уже гуманитарную сферу возглавил вице-премьер-министр И. Ф. Курас, протеже и тень Д. Табачника. Он и собрал у себя в кабинете оргкомитет по подготовке и проведению данного праздника. И вот что любопытно - именно там и начали раздаваться голоса:

- А почему торжественное собрание открывает мэр?

- Почему это проводит город, а не Кабмин?..

Я сказал:

- Мы не возражаем. Но пусть тогда Кабинет Министров и берет на себя все заботы: приглашения, список президиума, культурную программу. А главное - пусть выделяет средства...

Курас тогда несколько сник и, как показалось мне, очень перепугался. Я ведь понимал: он просто не был готов взять всю полноту ответственности на себя. Более того, мне пришлось сказать, что его люди уже и так провалили некоторые возложенные на него, Кураса, задания в связи с подготовкой к этой дате.

И вот Иван Федорович, оценив всю сложность предстоящей организационной работы, с радостью согласился, чтобы подготовкой занимался... город, чтобы собрание открывал и вел мэр. Он еще спросил у своих подчиненных:

- А как праздновали в Минске?

Ему ответили, что там все проходило под эгидой горисполкома, собрание вел его председатель.

- Значит, так будет и у нас, за все вопросы отвечает город.

Празднование 50-летия освобождения Украины прошло на высоком уровне. Мы принимали много представительских делегаций из других государств во главе с президентами или премьерами, в том числе из России, делегацию которой возглавлял Премьер-министр Виктор Степанович Черномырдин.

В одну из пауз между различными мероприятиями праздника наш премьер Виталий Андреевич Масол предложил мне:

- Давай поедем с Виктором Степановичем по городу. Он хочет посмотреть некоторые объекты. Кстати, повезем его на Спивоче поле...

Идея такого использования чудного природного ландшафта для отдыха киевлян возникла у меня гораздо раньше, еще тогда, когда я работал на Печерске. Очень мечтал, чтобы по примеру создания певческих полей в других странах, в частности в странах Прибалтики, Спивоче поле появилось и у нас в Киеве. Вначале мы создали его по временной схеме. В самом деле, все было пока временным: и сцена, и места для зрителей. Мы увидели на первых концертах, что идея воспринята, что людям понравилось... Я уже работал представителем Президента в столице. А впервые это уникальное место было использовано для массовых мероприятий в 1993 году, во время празднования Дня независимости. На концерте присутствовали Президент Украины Леонид Макарович Кравчук, представитель Президента в Киевской области Иван Маркович Капштык, председатель Киевсовета Василий Павлович Нестеренко и я. Они одобрили идею создания Спивочого поля. Вскоре после этого я собрал руководителей районов, мы посоветовались, они поддержали меня, и вот 16 сентября 1993 года я подписал распоряжение о проведении проектно-изыскательских работ и реконструкции Печерского ландшафтного парка. Строители быстро начали все и быстро закончили. Спивоче поле открыли в августе 1994 года, ко Дню независимости. А в 1995 году, на День молодежи, там впервые собралось более 500 тысяч юных киевлян. Был прекрасный концерт. Потом я вышел на сцену и поздравил всех с праздником. Это непередаваемое чувство - общение с более чем полумиллионной молодежной аудиторией. Все скандировали: «Ки-ев! Ки-ев!» Я заметил: люди из администрации Президента были в каком-то шоке. Они воочию убедились: праздник не только удался, он стал новой приметой в общении власти с киевлянами.

Владимир Яцуба, один из ключевых чиновников в команде Президента, сказал:

- Да, вам удалось то, что я никак не мог реализовать в Днепропетровске. Вы сумели поднять молодежь.

...И вот мы едем на Спивоче поле с Виктором Степановичем Черномырдиным и Виталием Андреевичем Масолом. Там полным ходом шла подготовка к большому театрализованному представлению, которое должно было состояться вечером. Мы знали, что Виктор Степанович вечером должен был улетать в Москву, и, естественно, он не мог уже посмотреть концерт. А тут вдруг - репетиция, по существу, тот же концерт... Наш гость планировал на Спивочем поле побыть буквально 5-10 минут. Походил, посмотрел на все... И поменял план - вместо считанных минут провел в этом чудном месте больше часа. Захотел посидеть и послушать украинские песни. Кажется, выступал хор Главкиевгорстроя. Охрана российского премьера была несколько взволнована, потому что существенно менялся график, и вокруг этого возникла маленькая суета. Но Виктор Степанович успокоил всех и продолжал слушать хор.

Я спросил у него:

- Виктор Степанович, как Вы думаете, за какой период построено это поле?

Он еще раз внимательно осмотрел все и сказал:

- Ну, наверное, где-то около года строили... А может быть, год-полтора.

- Не угадали, Виктор Степанович. Строительство шло четыре месяца.

Он был приятно удивлен.

- У нас в Москве Певческого поля пока нет, - отметил наш гость. - Вот приеду и обязательно посоветую Лужкову сделать такое же. Вы сделали что-то невероятное. Такой уникальный объект.

Уже потом, когда я приехал в Мариинский дворец на праздничный прием, помощники Президента рассказали, что во время встречи с Леонидом Даниловичем Премьер-министр России минут 10 восторженно рассказывал нашему Президенту о Спивочем поле. И очень сожалел, что не может быть на концерте. Ну, а потом, вечером, на Спивоче поле поехал Президент. Помчались туда Пустовойтенко и многие другие высокопоставленные лица. Кажется, это был первый и последний раз, когда за время моей работы на посту руководителя столицы Президент участвовал в городском мероприятии...

А Спивоче поле было и остается прекрасной жемчужиной столицы. Я рад и даже счастлив, что оно есть, что оно служит людям, что здесь одновременно могут посмотреть концерт или другое культурно-театрализованное действо 500 тысяч человек. Какой, скажите, зал примет сразу столько людей?.. Многие наши гости признают, что такой замечательной площадки нет в Европе. И этим можно по-человечески только гордиться.

Спивоче поле было создано, по существу, при обоюдном желании власти и киевлян. Именно в то время мы начали проводить массовые праздники и в других местах города. Впервые в 1993 году на площади Независимости состоялся большой театрализованный праздник, который уже стал традиционным. Массовые культурно-развлекательные мероприятия «получили прописку» и на других площадях, во Дворце «Украина», где мы провели первый студенческий бал... Иными словами, заметно оживилась культурная жизнь города. Мы старались приблизить праздники к месту жительства людей, дать возможность отдохнуть и послушать любимых исполнителей всем желающим, послушать бесплатно, ведь денег на билеты у многих просто нет.

Там, на Печерске, естественно, понимали: мы сумели найти с киевлянами, в том числе с молодежью, язык доверия и взаимопонимания, нам удалось общение с многотысячной аудиторией. И это весьма озаботило людей на Банковой. С одной стороны, они чувствовали, что такие мероприятия повышают авторитет столичной власти, что киевляне хорошо воспринимают инициативу мэрии. И это не всем нравилось на Печерских властных холмах. С другой стороны, руководство Украины было заинтересовано в том, чтобы перехватить у нас инициативу, чтобы наш киевский опыт перенести на всю страну и, таким образом, особо подчеркнуть: Президент и его команда возрождают культурные традиции, заботятся о содержательной духовной жизни народа Украины.

В администрации Президента были настроены даже на то, чтобы переманить к себе наших людей, понятно, с ощутимым повышением... Л. Д. Кучма даже дважды пытался назначить одного из моих заместителей Галину Михайловну Артюх, которая вела вопросы культуры и народного образования, министром культуры. Но как ни странно, хотя Леонид Данилович и предлагал сам такой вариант, но реализовать его, увы, не смог... Дело тормозило... окружение Президента.

Первая попытка перевести Галину Артюх на должность министра культуры была в августе 1994 года, в День независимости. Все увидели тогда, на каком солидном уровне прошли подготовка и празднование, какая атмосфера царила в столице, как заметно оживилась культурная жизнь Киева. На приеме, после того, как Президент отчитал Табачника за его попытку поссорить Президента с киевским руководством, подать в телеэфире необъективную информацию по итогам поездки Леонида Даниловича по микрорайонам города (об этом я подробно рассказывал в одной из глав своих записок), Леонид Данилович как-то, между прочим, сказал мне:

- Слушай, а как ты будешь относиться, если мы Галину Михайловну назначим министром культуры?

Я ответил Президенту:

- Как буду относиться? Безусловно, это для нас, для города будет ощутимая потеря. А для дела, для Украины это будет лучше. У нее и опыт есть, умение работать, инициатива. Ну, и столица ее всегда поддержит, ведь эпицентр культурной жизни все-таки здесь, в столице.

- Хорошо. Договорились. Я дам поручение.

Может, так бы оно и случилось, да притормозил все Табачник. У него был иной замысел: поставить министром культуры своего товарища Яковыну. Он сумел долго подержать приятеля в роли исполняющего обязанности министра культуры, а вот провести его в министры так и не удалось. А Президенту... не удалось провести в министры Галину Артюх. Вот такие повороты судеб...

Летом 1995 года позвонил мне Президент и сообщил:

- Я опять возвращаюсь к той же теме. Как ты относишься к тому, если мы Галину Артюх сделаем министром культуры?

- Я вам уже говорил, Леонид Данилович. Мое мнение - прежнее. Она будет на месте, хотя замену ей в городе найти нелегко. Тогда, в первый раз, после нашего разговора, я ей ничего не говорил. Дабы не расстраивать. Если вы хотите, я с ней переговорю...

Президент согласился.

- Давай, - сказал он, - позвони Марчуку, переговори с ним. Я дам поручение, чтобы готовили документы.

Вскоре я пригласил к себе Галину Михайловну и рассказал ей о том, что Президент хотел бы видеть ее на ответственном посту министра культуры.

Она... расстроилась. Даже расплакалась.

- Я не хочу туда идти. Хочу работать в городе, здесь. Мне не нужно кресло министра.

Но я был вынужден сказать ей, что не нужно поддаваться эмоциям, а следует все взвесить и решиться на такой шаг. Ведь многие понимали: министерство действительно надо укреплять, оно полуразвалено. Там нужны люди, которые что-то смыслят в культуре. Мы, заявил я, поддержим, тем более для столицы очень важно, чтобы сферу культуры Украины возглавил человек, имеющий огромный опыт работы в Киеве, а не какой-нибудь «варяг», который будет заниматься личным обустройством, несколько лет вникать в государственные проблемы культуры...

Мне показалось, что я убедил Галину Михайловну. Но затем возник тот же Табачник, который продолжал закулисные игры. Скажу больше. Он как-то после того, как мы с Галиной Михайловной поздравляли Валерия Шмарова с днем рождения, пригласил ее немедленно поехать на Банковую, в администрацию Президента. Там состоялся разговор, в ходе которого Табачник сказал:

- Нам нравится то, что вы в Киеве делаете. У вас - отличные массовые мероприятия. Мы хотели бы сделать все это в масштабах государства.

Он расточал комплименты, восторгался, ходил и ходил кругами... А в результате - ноль... Он приложил максимум усилий, все свое искусство интригана, мастера закулисных манипуляций, лишь бы Галину Михайловну не назначили министром культуры. Увы... Табачник сделал свое дело... Хотя он всегда рассыпался в любезностях передо мной и Галиной Михайловной.

...На Банковой в канун того или иного крупного праздника всегда тщательно отслеживалось все, что было связано с возглавляемой мной администрацией Киева. Их раздражали наша активность, наше влияние, наши поиски активного общения с киевлянами. Интересные события развернулись в канун 9 мая 1995 года, перед празднованием 50-летия Великой Победы. Все было готово к торжествам. Как-то поздно вечером я уехал на дачу. И вот раздался телефонный звонок:

- Вас ищут из приемной Президента. Срочно перезвоните!

Я еще раньше имел информацию: возникла какая-то нездоровая возня вокруг формирования президиума и порядка ведения собрания. Боялись очередного «возвышения», на их взгляд, Косаковского... Мне было известно: все идет от Табачника и Кураса, которые и ранее делали попытку «отодвинуть» киевское руководство от праздничных событий.

И вот было сказано: со мной хочет переговорить Президент, нужно связаться с ним. Я перезвонил:

- Это Косаковский.

- Да... Я тебя ищу. Ты же знаешь, что после праздников сразу приезжает Клинтон. Как там у нас дороги? В каком состоянии?

- Все нормально. Проблем не будет...

...Красноречивая пауза. Чувствую, не в том была причина разговора. Город готов и к празднику, и к приезду Билла Клинтона. Предвидя возможное развитие событий, я сказал Президенту:

- Леонид Данилович, я не понимаю, что там происходит. Ваши подчиненные, кажется, немножко перегибают палку. Идет непонятная возня вокруг празднования 50-летия Победы. Я человек не гордый, но мэр Киева никогда не сидел во втором ряду. Даже во времена Политбюро председатель горисполкома сидел в первом ряду, всегда открывал и вел торжественное собрание.

- А кто же там сделал так? - удивился Президент.

Я назвал фамилии.

- Да. Они там все перепутали. Я сейчас скажу, и они все поправят.

- А по ведению собрания - это уже Ваша инициатива?

- Да как же? Есть оргкомитет, его председатель, он же и должен вести.

Но тут я промолчал. Не стал ничего говорить о роли Кураса в данном вопросе. Тем более, ранее на совещании у Президента было определено, что собрание ведет мэр, но, видимо, уже изменилась политическая погода.

Я просто сказал Президенту:

- Это ваше дело.

И вот тогда впервые произошло то, что председателя Киевсовета отодвинули от ведения собрания... Отдали это Курасу. То была одна из «первых ласточек» в веренице следующих событий, еще одно свидетельство неприглядной роли Кураса и Табачника во всей этой закулисной возне. Уже потом Курас в беседах с моими замами рассказывал, что не имел к этому никакого отношения, что ко мне он, дескать, хорошо относится. Он делал удивленный вид: мол, я не знаю, зачем ОНИ это делают, это же неправильно. Но тем не менее, он открывал и вел собрание, и никому по данному поводу не возражал. Перед началом собрания ко мне в комнате, где собирался президиум, подошел Е. Марчук, пожал руку и сказал: «Держись!»

А в зале неоднозначно было все воспринято. Среди депутатов Киевсовета, в том числе и моих оппонентов, возникло большое недовольство. Потом, на приеме, они подходили ко мне и говорили: «Мы можем по-разному относиться к Вам, но в данном случае - это пощечина городу». Кстати, вскоре некоторые депутаты из оппозиции даже подготовили было проект специального решения Киевсовета, хотели внести его на рассмотрение сессии и определить порядок проведения протокольных мероприятий в городе. Они хотели зафиксировать, что при проведении таких мероприятий председатель Киевсовета должен соответствующим образом представлять киевлян. Но я попросил снять данный вопрос с рассмотрения, дабы не вызывать лишних обострений, которых и так уже было предостаточно...

 

©Л.Г.Косаківський. Всі права захищені. Передрук матеріалів, розміщених на сайті, дозволяється лише за наявності посилання. 

Создать бесплатный сайт с uCoz