21. ТОТ ДЕНЬ, КОГДА...

Именно в последние майские дни 1996 года и начались гонения на возглавляемую мной Лигу исторических городов Украины. Какое лицемерие и кощунство: год назад сам Президент, не буду его цитировать, направил сердечное приветствие в адрес только что созданной Лиги, а ровно через год он же, в этом у меня никаких сомнений нет, дал указание на то, чтобы Лига... «приказала долго жить»...

Еще задолго до переворота на Крещатике, 36 мы направили мэрам городов - членов Лиги официальное приглашение на общее собрание Лиги, которое во времени совпадало с Днем Киева. Это стало известно и администрации Президента. И вот во многих кабинетах председателей городских Советов раздались предупредительные звонки: не смейте ехать в Киев на собрание Лиги. Люди на Банковой решили убрать не только меня с поста руководителя столичной администрации, не только разгромить все ее руководство, но в то же время уничтожить общественную организацию - Лигу исторических городов, запугать ее членов, усматривая в ней, с учетом роста влияния, уже и политическую силу.

Как же восприняли гневный окрик с Банковой председатели Советов народных депутатов исторических городов Украины - члены Лиги исторических городов? Многие люди, невзирая ни на что, решили ехать в столицу. Кое-кто, конечно, даже не знал о запретах - до них просто не успели дозвониться с Банковой. Хотя основная масса прибыла вопреки строгим инструкциям и указаниям из Киева. Но общее собрание было все-таки сорвано, поскольку большую часть мэров перехватили по дороге, а те, кто доехал, собрались и провели встречу под бдительным оком надсмотрщиков из Минюста. Потом делегация участников встречи приехала ко мне в больницу. Они привезли дружеское послание, которое взволновало меня до глубины души. Участники встречи писали:

«Дорогий друже!

Сьогодні ми зібралися, щоб провести перші piчнi збори Ліги, i вci ми відчули, що щось не так, що когось з нами немає. Немає того, хто нас об'єднав.

Ваша відсутність, ми впевнені, короткострокова, i невдовзі все буде нормально, i ми в цьому переконані.

Витримки, віри в майбутнє, міцного-міцного здоров'я i незламних нepвiв. Ми - з Вами!»

Это была очень важная моральная поддержка. Я ощущал поддержку и многих других людей. В «Хрещатій долині» выступил народный артист Украины Виталий Белоножко. Он решительно осудил акт вандализма, который выразился в здалбывании моей фамилии на тыльной стороне памятника княгине Ольге, и назвал это дикостью, варварством. Но это же делалось по чьей-то воле, кто-то заказывал такую, извините, музыку... Поведал Виталий Белоножко и об информационном вакууме вокруг меня, о том, что он делал попытки высказать в эфире свое мнение о ситуации в Киеве, но ему всегда заранее говорили: «Виталий, а это ты можешь совсем не говорить, мы все равно вырежем... Потому что начальство не пропустит».

Виталий Белоножко, человек правды и чести, отдал должное тем изданиям, которые объективно рассказывали, что же произошло в 20-е числа мая в Киеве. Спасибо, писал он, нашим смелым ведущим украинским газетам - «Демократичній Україні», «Сільським вістям», которые в этих непростых условиях сумели сказать правду всей Украине. Вспомнил Виталий и публикацию в «Голосі України» - о той предвзятой правительственной комиссии. Так что не перевелись у нас, заявил он, честные, принципиальные люди в средствах массовой информации. Но общая тенденция, которую чувствовал даже на себе известный певец, - замалчивать все, либо подавать в кривом зеркале. Однако верю: правда все равно пробьет себе дорогу, прорвет и эту блокаду.

Как же дальше развивались события в больнице? Не хочу акцентировать на этом внимание, не люблю выпячивать информацию о себе. Да и пресса тогда об этом подробно писала, хотя в целом ряде публикаций было немало домыслов и слухов. Операция была назначена на 30-е мая. Она планировалась как обычная и, казалось бы, ничто не предвещало какай-то особой ситуации. Врачи сказали, что это дело 20 минут. Разрежем - и через какой-то час вы свободны... В 9.00 мне сделали первый укол, в 10.00 завезли в операционную. А вывезли оттуда в 14.00. То есть, только через 4 часа. Как оказалось, операция была намного сложнее, чем предполагалось. Опущу чисто медицинские подробности. По ходу операции врачи меняли ее план, вносили срочные коррективы. Слава Богу, что я попал в руки известных, опытных, сильных специалистов. Вновь хочу назвать их имена. Это профессор Владимир Сергеевич Земсков и один из его талантливых учеников хирург Валерий Иванович Бучнев. Сердечная им благодарность.

Часа два выходил из состояния наркоза. Трудно передать то состояние... Вся суета остается где-то далеко-далеко, а на первом плане - ты и мир, ты и жизнь. Да, к тебе медленно возвращается жизнь. Ты уже можешь слышать, смотреть, дышать... Помню первые слова врачей, когда я начинал приходить в себя:

- Дышите! Дышите!

Я бы рад, да вроде не могу... Как только с меня сняли кислородную маску, как только я первый раз вдохнул воздух, мне дали команду: «Приподняться!». А я не могу. И все-таки через силу приподнялся. Тотчас же меня быстро отключили от всех аппаратов, то есть пошла уже нормальная работа организма.

Следующий этап - реанимация. Три дня... Очень тяжелый период. С благодарностью вспоминаю всех, кто работает в больнице на этом сложнейшем участке. Это люди самоотверженные, заботливые и профессионалы самого высокого класса.

По очереди дежурили возле меня жена Ирина Васильевна и мой референт Валентина Михайловна, человек исключительной порядочности и доброты. Самым тяжелым выдался второй день реанимации, пятница. Как мне потом сказали, была «шоковая почка»... Это очень опасная ситуация. В больнице, конечно, делали все возможное для того, чтобы вывести меня из тяжелого состояния. Но, как оказалось, не хватало какого-то очень важного, причем дорогого препарата. Валентина Михайловна металась в поисках его по коммерческим аптекам, где-то, наконец, она его нашла и привезла в больницу. Кстати, тогда никто из горадминистрации даже не поинтересовался, что нужно для меня в столь критический момент. Именно в тот, самый тяжелый день, второй день реанимации, и. о. главы горадминистрации в своем кабинете на Крещатике, 36 вальяжно, с улыбкой принимал у себя в кабинете журналистский десант. Это интервью, напечатанное в «Киевских ведомостях», не хочу комментировать, но само его содержание, и день, когда оно давалось, говорит о моральном облике человека, вернее, об отсутствии такового.

Об этом человеке я расскажу отдельно, хотя, откровенно говоря, такие люди не стоят особого внимания. Но ради правды, ради истины, ради того, чтобы Киев и вся Украина знали, на кого сделал ставку в столице наш «гарант Конституции», я вынужден буду поведать людям о том, чего они просто не знали, да и не могли знать. Но это - впереди.

Как потом он, и. о., сам хвастался в газетах, за это интервью его похвалил сам Президент. Что ж, как говорят, яблоко от яблони недалеко падает... Но данное обстоятельство свидетельствует о главном: все, что происходило вокруг меня, санкционировалось на самом верху. Некоторые христианские ценности, мораль давно отсутствуют у обитателей «руководящего и направляющего дома» на улице Банковой.

...На Троицу, в воскресенье, меня перевели уже из реанимации в палату.

 

©Л.Г.Косаківський. Всі права захищені. Передрук матеріалів, розміщених на сайті, дозволяється лише за наявності посилання. 

Создать бесплатный сайт с uCoz