19. ЯВЛЕНИЕ КНЯГИНИ ОЛЬГИ
ПОТОМКАМ

Трудно передать все те чувства, которые я испытывал в конце мая 1996 года, находясь в больнице. Болезнь донимала. Но особенно тяжело было морально, видя весь цинизм того, что происходило вокруг меня и моих коллег. Я уже знал о том, что администрация фактически разгромлена, что рычаги управления Президент и его окружение передали своему ставленнику - А. Омельченко, что в Киеве, по существу, произошел переворот. Ближайшая цель, которую преследовали люди на Банковой, сводилась к тому, чтобы День Киева, не дай Бог, не сработал на поддержку Косаковского в этом затяжном противостоянии. Они пытались любой ценой унизить меня, растоптать, а затем даже вытравить, стереть мое имя в сознании людей, создав вокруг меня информационный вакуум.

Они просчитывали различные варианты и готовились к любому развитию событий. В случае, если бы я вдруг оставил больницу и появился на Михайловской площади, у памятника княгине Ольге, они были готовы дать ход заготовленному, несомненно, президентскому Указу о моем отстранении. Если же я остаюсь в больнице, у них был иной сценарий: ни одного слова обо мне, как будто такого человека по имени Косаковский в Киеве не было никогда... А до этого, до самого Дня Киева прилично и основательно облить меня грязью... Особенно усердствовал господин И. Курас, который в те дни вещал постоянно на всю Украину, что я - чуть ли не преступник...

В палате у меня было радио, и я слушал всю эту ложь, всю эту чушь обо мне и думал: Боже-Боже, до чего же обмельчали люди, до чего докатились они в деле... политического уничтожения оппонентов... Это уже напоминало далекий 1937 год, разве что не было еще «воронков» и соответствующих приговоров, после которых многих отправляли в мир иной...

Вспоминались слова И. Тургенева из «Записок охотника»: «Да оно всегда так бывает: кто сам мелко плавает, тот и задирает».

Самым тяжелым для меня оказался именно день 25 мая. Я знал, что происходит в городе, и ощущение того, что ты просто физически не можешь быть с киевлянами, со своими товарищами и друзьями, не можешь окунуться в атмосферу праздника, участвовать в открытии такого уникального памятника - все это, конечно, удручало... Потом были дни, когда приходилось преодолевать и боль физическую: во время операции и после нее... Но эту душевную боль, всю эту низость и подлость переживать было крайне сложно. Чувствовал себя как зверь, закрытый в клетке, от бессилия, невозможности на все это повлиять хотелось просто выть. Скажу честно, именно в тот день, а это со мной бывает редко, человек я сильной воли, на глазах появились слезы.

Но вспомнились «Старик и море» Э. Хемингуэя, его слова: «Человек не для того создан, чтобы терпеть поражение. Человека можно уничтожить, но его нельзя победить». И я, сцепив зубы, сказал себе: буду бороться до конца, не дам замарать свое честное имя, не предам тех людей, которые поверили мне, захотели видеть своим мэром.

Включал радио, с жадностью ловил каждое слово из репортажей о празднике города, который бурлил в столице. Сбывалась моя мечта - сделать этот день праздником всех киевлян, днем, когда мы ощущаем себя единой семьей, признаемся в любви нашему прекрасному древнему и вечно молодому Киеву.

Я вновь и вновь возвращаюсь к событиям, связанным с воссозданием памятника княгине Ольге. Я был счастлив, что имел причастность к этому. Ведь это было не просто открытие очередной скульптуры. Может, для кое-кого само событие стало поводом покрасоваться перед телекамерами, прочитать, сбиваясь, путая слова и ударения, кем-то подготовленную речь, так ничего и не поняв... Для меня же, как и для многих моих единомышленников, для нас, киевлян, открытие памятника стало актом покаяния, очищения, возвращением исторической справедливости, наполненным глубоким духовным смыслом, восстанавливающим связь времен, побуждающим вспомнить, кто мы, откуда мы родом, на какой земле жили и творили наши деды и прадеды.

Судьбы исторических городов удивительно напоминают судьбы выдающихся людей. Лишь отдельным из древних центров цивилизации судилась нетленная вечность. Именно к таким счастливым избранникам истории принадлежит 1500-летний и всегда юный Киев - поистине вечный город, вечная столица.

Приехав в Киев в шестидесятые годы, я влюбился в него раз и навсегда, с каждым днем все больше познавая его и восхищаясь им. Ощущал его как живой организм, и его боль, все невзгоды принимал, как свои. Много ходил пешком, забираясь в самые укромные уголки, прислушиваясь к его дыханию. Изучал историю города. Когда пришлось в 1993 году возглавить городскую власть, одной из главных задач, которую для себя наметил и стремился последовательно выполнять, - стало возродить былую славу Киева как духовного центра, вернуть утраченные ценности, имена, памятники, сохранить и воссоздать, где можно, исторический образ города, защитить от современных варваров то, что осталось, увековечить для потомков неповторимое лицо вечного города Кия, Щека, Хорива и их сестры Лыбеди.

Особо укрепился в этой мысли, побывав в 1994 году в древней столице Японии - Киото, на IV конференции исторических городов мира, где Киев стал членом Всемирной лиги исторических городов. Еще раз убедился - и в мире новых технологий можно создавать образцы суперсовременной техники, высочайшие стандарты жизни людей, тщательно оберегая и лелея все то, что сбереглось от предыдущих поколений.

Еще до выборов, в 1993 году, когда я только стал представителем Президента в Киеве, городская власть разработала и начала осуществлять программу сохранения и возрождения историко-культурных памятников столицы Украины. Первым было намечено возродить памятник княгине Ольге, святому апостолу Андрею Первозванному, просветителям Кириллу и Мефодию, который был построен в 1911 году и затем варварски разрушен в начале 20-х. Это стало первой реальной попыткой в нашем государстве руками людей восстановить и вернуть на место то, что разрушено их предшественниками. Это вошло в мою предвыборную программу, с которой я победил на выборах в 1994 году. Идея давно витала в воздухе, волновала умы многих людей. Я ее воспринял после долгих раздумий. Началось все с одной встречи. Как-то мне сказала жена, что со мной хочет встретиться академик Д. Гродзинский, с которым она как биолог имела постоянные научные контакты. В беседе с Дмитрием Михайловичем пошла речь о княгине Ольге, было сказано, что интеллигенция ждет, чтобы кто-то взял на себя смелость такого решения. Потом были и другие встречи и беседы. Я поднял много литературы, документов, обсуждал тему с близкими, друзьями. Решение вызрело и переросло в убежденность. Идея стала обретать реальные очертания. Все пошло довольно быстро. Энтузиазма всем, кто имел причастность к столь благородному делу, не пришлось занимать.

Вспомнился мне майский день 1994 года, кажется, дело было 23 мая. Именно тогда на Михайловской площади был установлен макет будущего памятника. По этому поводу был и митинг. В марте 1995 года горисполком принял решение о воссоздании памятника-монумента княгине Ольге, святому Андрею Первозванному, просветителям Кириллу и Мефодию. А 30 июня 1995 года, в День архитектора, были начаты работы по воссозданию ансамбля. Выступая там, я высказался в том плане, что жизнь художественных памятников зависит также от политических событий, процессов, которые происходят в обществе. Глубоко символическим является то, что мы стоим на площади, которая носит имя хранителя Киева архистратига Михаила, герб с изображением которого недавно возвращен столице Украины. Воссоздать памятник - наш святой долг. Я пообещал, что уже во время следующего празднования Дня Киева в 1996 году памятник будет открыт.

И вот начались раскопки. Эту работу возглавил известный украинский археолог Виктор Харламов, ныне, к сожалению, покойный. Пухом ему земля. А тогда, 30 июня 1995 года, взялись за лопаты и мы с Иваном Драчом, другие, кто присутствовал на митинге.

Где-то через полтора месяца в ходе раскопок была найдена и фигура княгини Ольги, вернее части фигуры... В те дни я вновь побывал на месте раскопок. Бывал там очень часто.

Когда теперь, в больнице, я пытался мысленно восстановить всю хронологию событий, связанных с возрождением памятника княгине Ольге, то перед глазами проплывали те майские дни 1996-го, когда каждое утро на пьедестал водружался один из фрагментов ансамбля. Все началось со скульптуры княгини Ольги. Раннее утро. Уже рассветало. Я приехал на Михайловскую площадь и наблюдал всю процедуру полностью. Это была сложнейшая операция. Все очень волновались. Памятник везли по ровной дороге, его ранее специально укладывали для перевозки. Был разработан целый механизм транспортировки и сопровождения, скорость движения, естественно, крайне ограничивалась. Обеспечением уникальной перевозки занимался лично первый заместитель главы администрации Николай Ламбуцкий.

До этого работа над скульптурами шла в трех местах города. Я часто там бывал, общался со скульпторами, видел, как прямо на глазах из простых кусков мрамора проступают контуры теперь известных уже всем фигур.

И вот первый главный фрагмент величественного ансамбля занял свое место. Все тут было на высшем уровне: и сама инженерная подготовка, и сложнейшая операция водружения на постамент. Меня удивительно поразило то, как природа встретила княгиню Ольгу. Сразу из-за туч брызнули первые приветливые лучи солнца, лицо княгини озарилось, и она словно ожила... Было видно, что ее радостно приняли и это историческое место, и сама природа, и древний Киев. Все поздравляли друг друга, фотографировались, многие не могли скрыть слез радости...

На следующий день ставили другую скульптуру, а на третий день, в четверг, - третью. Все события, предшествующие открытию памятника, да и сама церемония подробно описаны в прессе, в специальном издании фонда И. Кавалеридзе. Надо особо отметить: для возрождения памятника очень много сделали Мемориальный фонд И. П. Кавалеридзе, академики Петр Толочко и Петр Тронько, заслуженный работник культуры, кинорежиссер Ростислав Синько и целый ряд других наших современников - страстных защитников отечественной истории и культуры, мой заместитель Галина Артюх, многие другие работники администрации и ее служб.

Хотел бы сказать и вот о чем. Многие люди приняли самое деятельное участие в воссоздании памятника. Тогда не было рядом только многих чиновников высокого ранга, которые затем, в день открытия памятника, возникли в роли почетных гостей, всем своим видом подчеркивая личную причастность к данному событию. Любопытно, что в той компании очень хорошо чувствовали себя отдельные личности, которые в свое время неистово критиковали саму идею возвращения княгини Ольги на Михайловскую площадь... Стояли в гордых позах и те, которые не имели к воссозданию монумента ну никакого отношения, но зато провозгласили тут свои речи...

К примеру, тот же министр культуры Дмитрий Остапенко. Он выступал и взахлеб говорил о том, что данный памятник сооружен при поддержке Президента и активном участии Министерства культуры. Ни Президент, ни Минкультуры не имели к этому никакого отношения.

Много там, на Михайловской, собралось людей, много там прозвучало речей - с элементами помпезности, похвальбы и самовосхваления, лести и т. д. Лишь несколько человек выступили на торжестве достойно, мудро, дав объективную трактовку и самому событию, и его предыстории. Это - Александр Мороз и Иван Драч. К чести Ивана Федоровича Драча, он оказался единственным, кто в своем выступлении вспомнил обо мне, сказал доброе слово в мой адрес. Другие уже вычеркнули меня не только из своих речей...

Но самое дикое случилось накануне, в пятницу. Кто-то отдал приказ (как потом признался в интервью газете «Регион» Омельченко, это был он), и под покровом ночи начали сбивать с текста на памятнике буквы моей фамилии. В этом тексте шла речь о том, по чьей инициативе и при чьих поддержке и участии сооружен ансамбль. Фамилии появились там по решению творческого совета, куда вошли наиболее известные и уважаемые в Киеве люди. Была предпринята попытка и таким образом стереть мою фамилию из памяти людей. Интересно, что в день открытия памятника, уже после всего, у меня в больнице побывала группа реставраторов. Их руководитель, понимая неловкость ситуации, искренне сказал: «Да, буквы сбивались... Но после всего мы там, прямо у памятника, выпили за Ваше здоровье, Леонид Григорьевич, потому что мы хорошо знали, кто это начинал. Без Вас этого точно бы не было. Мы будем помнить это всегда.»

Накануне праздника, тоже под покровом ночи, мою фамилию убирали с монументального знака с фигурой архангела Михаила, сооруженного у Главпочтамта, отсчета расстояний от центра столицы Украины к городам нашей страны и других стран. Там «уничтожателям» моей фамилии даже пришлось вырезать целый кусок бронзового основания и заменить его другим...

И тут мне хотелось бы привести некоторые наблюдения и исторические параллели, сделанные в статье Ростислава Синько «Боже, сохрани и помилуй (Із щоденника)», опубликованной в «Хрещатику» и «Демократичній Україні»:

«Із подіями освяти памятника 1911 року и сьогоденням напрошувалися небажані паралелі. Мабуть-таки, людство рухається по замкненому колу, приречене на повторення помилок минулого, воля то зла чи власна неміч.

Першого вересня 1911 року в київському Оперному театрі, на спектаклі «Цар Салтан», на очах помазаника Божого, царя Миколи II, Мордко Богров смертельно поранив реформатора Pociї Прем'єр-міністра Столипіна.

Четвертого вересня, перебуваючи поруч, цар не пожалував на відкриття пам'ятника княгині Ользі; знімав стреси дрібними розвагами, рівня харківської самодіяльності, наш Президент в «Українському домі».

Імена вищих духовних ociб у Києві, тоді й зараз, починаються на літеру «Ф»: Флавіан - Філарет (обидва із семи літер).

В 1911 році, через день після освяти пам'ятника, Прем'єр-мiнicтpa Столипіна не стало.

27 травня 1996 року світ облетіла сенсація - знято Прем'єр-міністра України; на операційний стіл лягав головний винуватець свята на майдані хранителя міста - архистратига Михаїла, мер Києва Леонід Косаківський; у Німеччині раптово помер один iз скульпторів, Валерій Шишов, який підключився до творчої групи - висікати з мармуру Андрія Первозванного.

В 1911 році Іванові Кавалерідзе не виписали перепустки на відкриття власного пам'ятника. Роздавали царські дарунки, лише не отримав їх головний винуватець - автор пам'ятника.

Спасибі, нам, учням і послідовникам Майстра, перепустки виписали, але слова позбавили. Біля мікрофону не стояв жоден із нас, хто власними руками в холодних майстернях місив за безцінь глину, рубав мармур, граніт - повертав людям твір геніального скульптора».

Позволю себе привести еще одну характерную цитату из этой же статьи: «... А істина полягала в тому, що саме в епоху двох Л. К. в Києві відроджено пам'ятник пам'ятників. А те, що не присутні тут обидва винуватці, без яких ми б до кінця свого життя переконували можновладців, то це є, після поховання патріарха Володимира, друге затьмарення у центрі нашої землі. Чи не занадто часто?»

Итак, странные парадоксы вокруг одного и того же памятника. Так что, история нас ничему не научила?.. Но главное, вечная киевлянка опять с нами.

И ранее, и ныне немало говорилось о том, откуда и какие средства пошли на сооружение памятника. В этой связи очень убедительно высказался Александр Александрович Мороз, заявив на митинге, что святые дела деньгами не решаются... Воссоздание архитектурного ансамбля мыслилось за благотворительные средства. Желающих выделить их было много. Это показала презентация памятника в Колонном зале Киевсовета. Были люди, заявившие о готовности полностью взять на себя все затраты. Но потом, к сожалению, в дело вторглась политика. И те люди, которые разрезали ленточку и произносили пламенные речи при открытии памятника, сделали все для того, чтобы этого не случилось. Вместе со снятием Косаковского потенциальные спонсоры потеряли веру во власть, и мало кто из них после известных событий захотел вкладывать деньги в памятник княгине Ольге. Тем более, что новая власть даже не вписала на обратной стороне памятника имена некоторых благотворителей, исходя из сугубо политических мотивов.

Не могу не вспомнить и еще об одной статье, которая появилась сразу же после Дня Киева-96 в газете «Правда Украины». Автор публикации «Отмаялись» Вадим Фоменко писал:

«Монумент вызвал, конечно, некоторый интерес у киевлян, но с большим любопытством они всматривались не в каменный облик княгини, а в живое лицо, впервые явившегося перед народом нового и. о. председателя Киевской городской госадминистрации Александра Омельченко. Говорят, судя по всем признакам, Омельченко станет-таки на пьедестал вместо Леонида Косаковского. Ему, Косаковскому, положено быть главным героем на этой торжественной церемонии и поблагодарить всех, кто помог осуществлению этой большой культурной акции. Но Косаковский лежит в больнице, а плоды просвещения пожинает Омельченко.»

...25 и 26 мая 1996 года в дни именин города в моей палате побывало много людей. Я был искренне взволнован и признателен. Пришли друзья, коллеги, близкие. Приехали главы райадминистраций. Собирались вроде бы все руководители районов, но, судя по всему, вторая их половина струсила. Были и мои замы. Все, кроме одного... Может быть, потому, что он был уже даже не зам, а «и. о.», назначенный Л. Д. Кучмой исполнять мои обязанности на время болезни. Он так ни разу и не появился в больнице. Ни разу и не позвонил...

 

©Л.Г.Косаківський. Всі права захищені. Передрук матеріалів, розміщених на сайті, дозволяється лише за наявності посилання. 

Создать бесплатный сайт с uCoz