17. КУЛЬМИНАЦИЯ
«КРЕСТОВОГО ПОХОДА»

Утро 23 мая 1996 года... И вновь здание Киевсовета на Крещатике, 36 напоминало растревоженный улей. Все были в напряженном ожидании. По коридорам и кабинетам пронесся слух: вот-вот прибудут высокие гости. То ли сам Президент, то ли премьер, то ли кто-то другой с Банковой или с Грушевского. Нужно ждать перемен... Везде - усиленные наряды милиции, группки людей, причем не только служащих, работающих в этом помещении.

Такой была обстановка в здании столичной власти в то памятное для многих утро. Мне вскоре в подробностях рассказали о том, что же происходило на Крещатике, 36 и я мысленно представил уже всю эту картину.

Как оказалось, около 11.00 в горадминистрации появился тогдашний вице-премьер-министр А. Емец. Его сопровождал все тот же А. Толстоухов. Они вместе с А. Омельченко поднялись на 4-й этаж, в сессионный зал, где вновь собралось полным-полно народа... Емец чинно восселся в президиуме, занял рабочее место главы горадминистрации. Все поняли: сейчас будет оглашено нечто весьма важное, особое... Еще бы к нему в президиум хотя бы трех-четырех человек с такими суровыми, таинственными лицами - и вот вам еще один мини-ГКЧП...

Чувствуя себя в те часы подлинным хозяином положения и главным человеком не только в этом зале, но и во всем этом доме, Александр Емец без всякого там вступления взял, как говорится, «быка за рога». По поручению Президента, заявил он, я должен вас проинформировать о некоторых распоряжениях Президента. Далее Александр Иванович, вкратце напомнив, что Кабинет Министров сделал проверку деятельности Киевской государственной администрации, тотчас же заметил, что не собирается останавливаться на анализе тех или иных направлений работы столичной власти. А. Емец «сузил» свою задачу: он подчеркнул, что остановится на другом, а именно - на дисциплинарном и этическом аспекте рассмотрения данного вопроса и поведении ряда членов Киевской городской госадминистрации.

Дальше посланец Печерских холмов вкратце сообщил, что первый заместитель главы горадминистрации Николай Михайлович Ламбуцкий, заместители главы - Владлен Кузьмич Ковтун и Галина Михайловна Артюх нарушили требования статьи 16-й Закона о государственной службе. «Если перейти на нормальный язык, - дословно цитирую записанное на диктофоне выступление А. Емца, - вообще беспрецедентный факт, когда весь Кабинет Министров заседает и не может дождаться внимания нескольких должностных лиц из системы исполнительской власти».

Об одном лишь умолчал президентский гонец: о том, что накануне, в субботу, Премьер-министр Е. К. Марчук отложил рассмотрение вопроса по Киеву в связи с его неготовностью, и об этом были проинформированы в Киевской госадминистрации. Я уже рассказывал о данном эпизоде. Разве вина Ламбуцкого, Ковтуна и Артюх в том, что кому-то пришло в голову немедленно в понедельник закрутить всю эту «карусель», дабы именем Кабмина освятить заготовленный уже президентский Указ о моем смещении?.. Да и удивительно другое. Почему в роли «жертв» избрали именно их, ведь и другие заместители также 20 мая 1996 года не были по этой же причине в Кабинете Министров, да и претензий в справке комиссии к другим было больше, а работа строительного комплекса, за которую отвечал А. Омельченко, вообще была признана неудовлетворительной.

Ничего такого не сказал, да и не мог сказать человек из команды Кучмы. Он просто натренированным уже голосом, со стальными нотками в нем, огласил три распоряжения Президента об увольнении трех моих заместителей в связи с нарушением требований... Закона о государственной службе. И точка.

В зале, как мне рассказали, стояла гробовая тишина. А г-н Емец, сделав краткую паузу, приступил к выполнению особой миссии... Но перед этим он сообщил буквально следующее: «В связи с тем, что глава Киевской городской государственной администрации Косаковский Леонид Григорьевич, по информации, которая была представлена, болеет и находится на лечении, Президент Украины издал Указ «О назначении Омельченко Александра Александровича исполняющим обязанности главы Киевской городской государственной администрации».

И он огласил Указ Президента. Тут многие обратили внимание на существенную деталь: в формулировке Указа Омельченко назначен и. о. главы администрации «на время болезни Леонида Косаковского - главы Киевской городской государственной администрации». Вот как оно все обставлялось!..

Далее Емец пригласил Александра Омельченко за стол президиума... начинать исполнять обязанности. «Тронная речь» новоиспеченного «и. о.» была предельно краткой. Он в присущем ему стиле медленно «выдавливал» из себя первые слова в новой своей роли. Смысл их был весьма прост. У меня, сказал Омельченко, просьба одна - закончить сегодняшнее совещание, прибыть на свои рабочие места и выполнять свои обязанности. Буднично, терпеливо.

Второе, подчеркнул «и. о.», все поручения, которые были до этого дня, Леонида Григорьевича Косаковского, все поручения оргкомитета о праздновании Дня города Киева выполнять в полной мере.

Ах, какая демонстрация преемственности и законопослушания!..

Тут же «и. о.» обратился к залу:

- Если есть вопросы, я прошу...

Зал безмолствовал...

Раз нет вопросов, сделал ударение «и. о.», то прошу остаться всех заместителей, в том числе Владлена Кузьмича (Ковтуна), Галину Михайловну (Артюх), Николая Михайловича (Ламбуцкого) и Ромашко (Владимир Иванович Ромашко на то время был заместителем руководителя секретариата госадминистрации - заведующим общим отделом. - Л. К.)

«Оригинально» прозвучали заключительные слова Омельченко, обращенные к присутствующим в зале депутатам, цитирую дословно: «Если у депутатов нет вопросов, то я вас не приглашаю оставаться. Если есть вопросы у депутатов присутствующих... всех уровней, я вас приглашаю остаться...»

Итак, мини-переворот состоялся. Г-н Емец с чувством исполненного перед Президентом долга укатил на Печерск, а назначенный высочайшим Указом «и. о.» приступил к исполнению этих самых обязанностей... Для него начался тот период, который нередко называют «испытанием властью».

О том, как он проходил и проходит свалившееся на него «испытание» - рассказ впереди. Здесь я хотел бы посвятить читателей в обстоятельства первого «мини-переворота» в Киеве с отстранением трех ключевых заместителей главы администрации. Была разыграна хитрая комбинация, и тут не обошлось без «руки Табачника». Уверен: такой иезуитский ход накануне Дня Киева мог придумать только он. Там, на Банковой, понимали: нужно во что бы то ни стало быстро сместить, отстранить трех моих заместителей, которые реально влияли на обстановку в городе, обеспечивали подготовку к празднованию Дня Киева. Этого празднования там, на Печерске, боялись как черт ладана... Почему? Да все очень просто... Ведь Президент издал Указ о запрещении различных празднований в связи со сложной финансовой обстановкой. Но вот что интересно: этот документ родился именно в преддверии Дня Киева и, по существу, задумывался как противодействие столичной власти, лично мне. Цель известна: сорвать День Киева, дабы он не поднял авторитет главы столичной администрации.

Именно в те дни многие артисты, художественные исполнители были настроены решительно: раз высшая власть пытается сорвать День Киева, мы проведем его под знаком поддержки Косаковского. Об этом говорилось по телефонам, причем не раз и не два, а телефоны у нас, особенно в те дни, имели одно свойство: их слушали не только собеседники... Судя по всему, был включен механизм «спасения ситуации». Путь один: обезглавить город, вручить пока временные бразды правления верному Банковой человеку, готовому выполнить любые ее указания, - тому же Омельченко, вывести его на первый план. И в то же время - «снять с дистанции» Ламбуцкого, Ковтуна и Артюх, убрать их с занимаемых постов. Им также не могли простить того, что в напряженной обстановке, когда проходило экстренно созванное вопреки воле премьера заседание Кабмина, где меня заочно «чистили» господа Курас, Самоплавский, Пинзеник, Шпек, Дурдинец, Пустовойтенко и некоторые другие, эти трое моих заместителей вели себя стойко и честно, с достоинством отметая сыпавшиеся отовсюду на меня и горадминистрацию обвинения. Они выступили против этой официальной лжи, навешивания на нас различных ярлыков, они решительно высказались в мою поддержку.

В перерыве между заседаниями Табачник отвел Ламбуцкого в сторону и сказал:

- Вы же понимаете, чем для вас все закончится?.. После вашего сегодняшнего выступления - это конец вашей карьеры как государственного служащего.

И Ламбуцкий, и его коллеги, конечно же, хорошо понимали: этого им не простят. Но они не пошли на попятную, они достойно себя вели. И расплата наступила немедленно. Своими распоряжениями Президент не только сместил их, но и в соответствии с формулировками данных документов вообще лишил их права работать впредь в государственных органах. Об истинной причине расправы над ними писала тогда влиятельная газета «Зеркало недели», которую, кстати, всегда читают на Печерских холмах. Как сообщала в те дни наиболее массовая народная трибуна - газета «Сільські вісті», накануне Дня Киева было под корень вырублено руководство госадминистрации столицы.

Да, властелины Печерских холмов действовали в самом деле по-иезуитски. Ибо кто, скажите на милость, накануне праздника делает такие «подарки»? Загоняют нож в спину и тут же клянутся, как они безумно любят Киев...

Мы столкнулись с грубейшим проявлением произвола и беззакония. Гарант Конституции издал, по существу, неконституционные распоряжения. Ведь увольнение и назначение заместителей главы городской администрации Президент мог делать только на основании представления главы столичной администрации. Таким образом, все трое ключевых заместителей были освобождены незаконно. Да и назначение Омельченко и. о. главы администрации также было незаконным, потому что был первый заместитель, которого незаконно освободили... Сплошной произвол. Все это в нормальном государстве было бы отменено судом. Но в Украине, которой еще так далеко до цивилизованных держав, ни один обычный суд не примет исков на Президента. А Конституционный Суд тогда еще не существовал.

Мне рассказывали, как непорядочно повел себя в день увольнения трех моих замов их вчерашний коллега г-н А. Омельченко. Вскоре после оглашения распоряжений и Указа Президента он через хозяйственную службу передал «изгнанникам»: к исходу рабочего дня забрать свои вещи и сдать ключи от кабинетов. Но ведь многим понятно: обычно за время работы накапливается много различных бумаг, их надо внимательно посмотреть, перебрать, то есть почистить ящики столов. На это требуется немало времени. А тут - команда: немедленно убираться... Это были только цветочки...

В тот же день Омельченко обошел некоторые кабинеты и говорил примерно следующее. Вчера, мол, мы долго сидели у Президента. Решили так: против двоих бывших замов мы заведем уголовные дела, кое-кого уберем с работы. Ну, а ты можешь не волноваться, пообещал он одному из замов, я тебя в обиду не дам. А Леониду Григорьевичу, если он будет себя хорошо вести, мы предложим такое место, о котором он даже и мечтать не может...

Такой вот человек, как оказалось, работал рядом с нами... Увы...

Осуществив мини-переворот, Президент и его команда не добились главного: устранения меня с поста главы городской администрации. Они тогда ничего и не могли сделать: врачи уже начали готовить меня к операции. Но на Банковой вынашивали чудовищный план-сценарий. Они знали, как дорог для меня памятник княгине Ольге, сколько усилий для всех нас стоило его возведение. И они понимали, что в день открытия памятника не исключено мое появление там, на площади. Может быть, так оно и случилось бы, если бы я себя лучше чувствовал. Но, увы, мое состояние было плохим, болезнь так обострилась, что иного выхода, кроме операции, уже не было...

А тем временем на Банковой были обеспокоены, разумеется, не состоянием моего здоровья, а тем, как бы снять меня в обход Конституции и законов. Люди Президента делали прикидки самых различных вариантов...

Очень засуетился в те дни господин А. Омельченко. Он выспрашивал у моего заместителя по вопросам здравоохранения - начальника управления здравоохранения Н. В. Гульчия, у других, кто имел отношение к медицине: будет ли Леонид Григорьевич на День Киева или не будет, собирается он приехать или нет?.. Когда ему сказали, что нет, не собирается, что врачи ему не разрешают, он был очень разочарован...

Потом уже, сопоставляя данный факт с другой информацией, которую мне дали, я все понял... Именно накануне Дня Киева народный депутат Украины, один из руководителей Руха А. Лавринович на встрече с Президентом в присутствии некоторых представителей президентской администрации настаивал на одном варианте в случае моего появления в городе в день открытия памятника княгине Ольге. В тот день, говорил он Президенту, и надо подписать Указ об освобождении Косаковского. Но опытные юристы начали ему возражать: это сделать невозможно. Даже если Леонид Григорьевич и приедет из больницы. Он же - на больничном, и по закону его нельзя уволить. Народный депутат сокрушался и воспитывал юристов из администрации Президента. Дескать, что вы тут рассказываете? Если очень нужно, то всегда можно найти, как это сделать...

Судя по всему, Косаковский в те дни стал для Президента, его окружения и еще для кое-кого неутихающей «головной болью». Они вновь и вновь ломали головы над тем, как довести до логического завершения свое неправедное дело, как сломать меня и окончательно расправиться...

Они взяли «на прицел», на оперативный контроль эту обычную Оболонскую больницу, где меня готовили к сложнейшей операции. И я уже думал обо всем этом по-философски. Вся эта мышиная возня постепенно отступала на задний план. Ибо впереди меня ждало очень серьезное испытание: операция.

 

©Л.Г.Косаківський. Всі права захищені. Передрук матеріалів, розміщених на сайті, дозволяється лише за наявності посилання. 

Создать бесплатный сайт с uCoz