15. КАБМИНОВСКИЙ ПРИГОВОР
В ОТСУТСТВИЕ «ВИНОВНОГО»

Утром в понедельник, 20 мая, события начали развиваться по необычному сценарию. Мой первый заместитель Николай Ламбуцкий поехал в Кабмин, зашел к Премьер-министру Е. К. Марчуку и рассказал ему о том, что меня положили в больницу.

- Мы с Леонидом Григорьевичем договорились в субботу, что город на Кабмине пока слушать не будем, - сказал Евгений Кириллович. - Вопрос снимается, все нормально. Так что езжайте и спокойно работайте.

Но уже в 11.00 началась другая «раскрутка». Позвонил Пустовойтенко в городскую администрацию, Ламбуцкому, и сказал:

- Вам нужно немедленно явиться в Кабинет Министров!

- Как - немедленно? Я ведь только что был у премьер-министра, он меня отпустил...

- Нет, я ничего не знаю, немедленно нужно ехать сюда. Всем замам!

- Но я замов сейчас не могу найти, они в разъездах. Сейчас буду их собирать, но мы сегодня не готовы отчитываться, потому что на сегодня наш вопрос не планировался, документы не розданы... Никто на сегодня не готовился.

- Ничего не знаю. Надо прибыть! Сегодня будет слушаться ваш вопрос.

Когда Ламбуцкий приехал туда, там уже был Табачник, были все другие, и он понял, что за эти считанные часы силовым методом вопрос по Киеву включили все-таки в повестку дня. Ему сообщили, что он будет докладывать и еще раз поручили собрать всех моих замов.

- Но я не готовился к докладу, - начал возражать Ламбуцкий, - этот вопрос на сегодня не ставился, был такой договор с премьером...

К чести Евгения Кирилловича, надо сказать, что он дал хоть какую-то возможность подготовиться к заседанию. Было поручено Курасу - собрать к вечеру комиссию, которая проверяла Киев, вместе с представителями горадминистрации и еще раз обсудить имеющиеся материалы с тем, чтобы на следующий день провести заседание президиума Кабмина. Курас, конечно, собрал людей, но обсуждение справок стало настоящей пародией. Потому что уже никто никого не слушал, никто никаких не принимал замечаний. Примечательно, что один из моих заместителей, А. Омельченко, который вел в городе вопросы строительства, сразу же сказал:

- Я себя плохо чувствую. У меня нет никаких замечаний к справке, я со всем согласен. Можно, я уйду?

Странно было нашим товарищам слышать такое заявление коллеги. Ведь в том разделе справки, который касался строительства, давалась неудовлетворительная оценка работе госадминистрации. А это значит - и ему... Но он был согласен с такой оценкой.

И, представьте себе, его отпустили... Кстати, ушел он и с совещания 19 мая, которое проводил в здании Киевсовета г-н Толстоухов, сославшись на то, что у него, Омельченко, - планерка в «Украине». Тогда он тоже сказал, что не имеет никаких претензий и замечаний к справке...

Мои заместители ставили, между прочим, весьма принципиальный вопрос: «Как же мы будем отчитываться, если руководитель в больнице? И вообще, неэтично слушать вопрос в его отсутствие». Но никто на это уже не реагировал.

Наши товарищи в ходе обсуждения на заседании комиссии Кураса возражали по всем разделам справки, состряпанной в угоду Банковой. Они выдвигали такие аргументы, против которых Курас и компания ничего вразумительного не могли и сказать. В «документах», которые по многу раз переделывались, было абсолютное несоответствие того, что там написано, реальному состоянию дел. Но, судя по всему, ситуация была уже проговорена и все было решено.

А во вторник, 21 мая, состоялось рассмотрение на Кабмине результатов работы комиссии Кураса без меня. Хотя там и раздавались трезвые голоса: ну как же можно заслушивать все это без присутствия первого лица, он же должен был бы выступить, отчитаться, рассказать... Увы!..

Поскольку я не был на том «судьбоносном» для Киева заседании правительства, на том судилище, где игра шла фактически в одни ворота, то и не намерен цитировать тут всех, кто пытался «обличать» меня и столичную власть. Да и об этом, много писала пресса, в частности «Киевские ведомости». Говорят, звучали в мой адрес довольно «крепкие» эпитеты, кто-то там уже договорился был до того, что мне вообще, мол, не место в Киеве... Бог с ними, они, как говорится, не то что меня, но если потребуется, то и родного отца могут запросто обвинить во всех смертных грехах...

Но были в том эмоциональном хороводе моих обличителей весьма своеобразные голоса. На полном серьезе выступал и сокрушался министр лесного хозяйства Валерий Самоплавский:

- Как это он посмел критиковать Президента? Разве можно критиковать нашего батьку?..

Валерий Самоплавский, конечно, очень «интересная» личность. Он пересидел всех, удержался при всех режимах, более того, в одно время был даже первым вице-премьером. Насколько мне известно, он особо отличился разве что тем, что за время своего вице-премьерства ударными темпами провел ремонт на даче Президента, как только того избрали. Потому что одной из первых «новостроек» государства был ремонт дачи Президента в августе 1994 года, как только тот после выборов убыл в отпуск. Будучи первым вице-премьером, Валерий Самоплавский лично возглавил бригаду на этом спецобъекте. Тогда во время ремонта вложили кучу денег, чтобы создать маленький «рай» для нового руководителя страны. Делали и обставляли все роскошно, даже дорожки стелили специальным кирпичом, завезенным из Закарпатья. Хочу отметить, что, например, Леонид Макарович Кравчук такими делами не увлекался и всячески это пресекал. А ныне, как известно, пошла мода на дорогие ремонты, сооружение суперобъектов для элиты. Вот на одном из президентских объектов и работал в роли прораба Валерий Самоплавский. Люди его склада характера завоевывают к себе расположение хозяев личной преданностью, разными услугами. Они исповедуют известную идеологию: не высовываться, не критиковать, быть всегда на месте, хорошо знать это место и никогда не говорить ничего против. На мой взгляд, в демократическом государстве такого быть не должно. Должно быть соревнование людей, личностей, идей, а не соревнование льстецов и подхалимов, то и дело демонстрирующих начальству: чего изволите? Более сильная личность обязана делом доказывать свое право, свои позиции, свое умение вести за собой людей. Только такие личности имеют право претендовать на то, чтобы быть лидерами города, области, нации, государства. А мы сегодня, к огромному сожалению, идем к тому, что у нас преобладает безликая серость. Личности же затираются или их пытаются подавить известным у нас методом - отработанным, примитивным, грубым... Возвращаясь к той своеобразной расправе надо мной в Кабмине, причем в мое отсутствие, с грубейшим попранием моих прав на элементарную защиту, прав человека, гражданина (я уже не говорю о тех правах, которые мне делегировали киевляне, избрав меня председателем Киевсовета), хочу заметить: наша элита просто деградирует на глазах, она способна растоптать и уничтожить любого, кто в чем-то не согласен с ней, кто не разделяет ее принципов и методов. Представьте себе: человек в больнице, его готовят к серьезнейшей операции, исход которой пока неясен, а тут на него обрушивают бочки грязи те люди, которые по своему высокому положению обязаны давать обществу уроки высокой нравственности, справедливости, правды... Они же, наоборот, заочно расправлялись со мной, пытаясь угодить Президенту, его верному человеку В. П. Пустовойтенко. Их «приговор» был весьма суров: рекомендовать Президенту освободить меня с должности главы городской госадминистрации. И они, по существу, подписали этот вердикт без всякого зазрения элементарной совести... Они не были способны на нормальный поступок. Потому что таковы у них «беспринципные принципы», такова сущность этих людей.

Лишь один человек справедливо заметил: «Надо бы выслушать и другую сторону». Это был Евгений Кириллович Марчук, которого через неделю постигла та же участь, правда, без скандалов и разносов... Его просто уволили с поста премьера за... создание собственного имиджа.

 

©Л.Г.Косаківський. Всі права захищені. Передрук матеріалів, розміщених на сайті, дозволяється лише за наявності посилання. 

Создать бесплатный сайт с uCoz