9. ТОЛСТОУХОВ И КОМПАНИЯ
ДЕЛАЮТ ДЕМАРШ...

Для меня было абсолютно понятно: кабминовские чиновники получили политический заказ, и вся эта кутерьма затеяна с одной целью - низложить столичную власть, пересмотреть результаты выборов 1994 года, попросту говоря - украсть эти результаты. Я уже писал, что Курас в присущем ему стиле куда-то исчез. И комиссию, по существу, возглавил Анатолий Толстоухов, подручный господина Пустовойтенко, официально - заместитель министра Кабинета Министров. Он, бедняга, целыми днями корпел и потел, дабы угодить своим хозяевам и сделать такую справку, которая устроила бы Л. Д. Кучму и его окружение. Итоговый документ должен был состоять из отраслевых справок, и кабминовцы то и дело вновь и вновь переписывали их, ибо объективный, честный анализ состояния дел не устраивал тех, кто взялся сводить со мной счеты. Тем не менее, у комиссии возникли проблемы. Ведь не простое дело - поставить все вверх тормашками, выдать белое за черное.

К тому же, среди этой огромной бригады правительственных чиновников было немало людей со здравым смыслом, которые просто недоумевали: зачем устраивать эти игры?... Кому это выгодно? Разумеется, они пытались сохранить объективность, но такая их позиция явно не устраивала Толстоухова как главного исполнителя, не устраивала она и хозяев.

И тут однажды на Крещатике, 36 наконец-то объявился господин Курас. Приехал он как-то незаметно, тихо, не сообщив о своем визите. Зашел в комнату, где сидел Толстоухов, вскоре там собрались члены комиссии Кабмина, чтобы обсудить содержание имеющихся справок. Был на том совещании и мой заместитель Владлен Ковтун. Как он мне доложил, ничего особого в представленных справках не было. Справки как справки... В них не было ничего такого, что затем появилось в итоговом документе. Видимо, данное обстоятельство не устраивало ни Кураса, ни Толстоухова, а главное - их «кукловодов». Потом, уже в самом Кабмине, начались попытки переделать начисто все бумаги. В процесс «включился», насколько мне известно, сам Пустовойтенко. Людей начали заставлять заново переписывать справки, дополнительно собирать какие-то материалы, требуя лишь одного: негатив, негатив, негатив!... Короче, итоговую справку пытались довести «до кондиции». Но какова она, «кондиция», никто толком не знал.

Все начало проясняться только после 9 мая. Судя по всему, именно тогда и поступили окончательные команда и установка - выдать сплошной «негатив». Начался новый приступ чиновничьей истерии по укрощению строптивых. В спешке, под нажимом, братия начала писать другие справки. А дирижеры с Банковой подгоняли: быстрее, быстрее!...

В те дни делегация Украины во главе с Президентом была в Ереване, и даже оттуда звонили в Киев и интересовались, в каком состоянии документы по проверке столичной горадминистрации. Требовали срочно заканчивать все и выносить на рассмотрение Кабинета Министров...

Отчего же они так торопились? Что подгоняло их? Почему Кучме и его свите стало так невтерпеж? Ларчик открывался просто. Впереди уже «маячил» День Киева, и на Банковой решили: День Киева нужно проводить без... Косаковского. Страсти подогревала и презентация памятника княгине Ольге в колонном зале Киевсовета в самом преддверии Дня Киева. Я собрал по этому поводу известных в городе людей, руководителей банков и других структур, которые внесли средства на сооружение памятника. Пригласили мы и руководителей отраслей городского хозяйства, директоров крупных заводов, депутатов, работников администрации. Презентация удалась.

Но я заметил и такое. В заднем ряду сидел Александр Омельченко. Он не просто нервничал, он был сам не свой, лицо его буквально сводило... Он присутствовал несколько минут, потом сорвался и куда-то убежал. Ничуть не сомневаюсь в том, что на Банковую было тотчас же доложено: мол, Косаковский проводит такую-то презентацию, это поднимет его авторитет, нужно что-то делать...

Да, дожились... Именно в те дни Президент в срочном порядке издал Указ о запрещении различных празднований до погашения задолженности по зарплатам. Какая трогательная забота о народе!... Словно кто-то и что-то мешали раньше уважаемому Президенту вкупе с Кабмином вести такую политику в государстве, чтобы люди хотя бы вовремя получали свои крохотные зарплаты.

Многие в Киеве понимали, конечно, что очередной президентский Указ... против Косаковского. И тогда ведущие артисты заявили: раз так, раз пытаются отменить День Киева под предлогом задолженности по зарплатам, то мы согласны работать бесплатно, но День Киева не дадим сорвать.

На Банковой засуетились, занервничали. Что делать? Как быть? И созрело одно-единственное, с их точки зрения, решение: в ускоренном порядке заслушать Киев на Кабмине. И не просто заслушать... Уже все было наготове: Косаковского надо убрать!...

Как мне потом стало известно, первое заседание Кабинета Министров готовилось еще на 16 мая 1996 года, в четверг. Причем, его хотели провести без меня. Тот день оказался особо перегруженным. Во-первых, рано утром устанавливался последний элемент памятника княгине Ольге, и я был там. А в 10-00 в Пуще-Водице открывался семинар с участием представителей Совета Европы по проблемам самоуправления. Мое участие в нем ранее не предполагалось. А тут вдруг еще со среды люди Президента начали подозрительно активно атаковать меня: мол, я обязательно должен быть на данном семинаре. В конце концов, я согласился и принял участие в семинаре, даже экспромтом выступил... Но я же не знал тогда, что именно на это время планировалось заседание Кабинета Министров с рассмотрением итогов проверки «практики работы Киевской городской госадминистрации». Об этом мне стало известно позже.

Да-да, они спешили, они очень спешили. И заседание Кабмина хотели провести весьма быстро, по-воровски, без меня, и сразу же принять решение, пока я буду в Пуще-Водице убеждать участников международного семинара в необходимости отстаивать права и интересы местного самоуправления...

Но, к чести тогдашнего Премьер-министра Евгения Кирилловича Марчука, как только ему показали итоговый документ по Киеву, он заявил: «Выводы постановления Кабинета Министров не отвечают содержанию справки и всего подготовленного материала». Евгений Кириллович отложил заседание Кабмина.

И тут, насколько мне известно, в дело вмешался сам Президент: он «вышел из берегов», выражая большое негодование по поводу того, почему «киевский вопрос» не вносится на Кабмин и вообще, почему до сих пор не принято решение по Киеву.

И вот в срочном порядке на субботу, 18 мая, назначается совещание по итогам работы кабминовской комиссии.

Это было не совещание, а простите - цирк, клоунада. Все началось с того, что Толстоухов и его люди пытались не пустить на совещание журналистов, да и некоторых депутатов Киевсовета, старались сделать его узким, закрытым. Но их усилия оказались тщетными: зал заседаний на 4-м этаже в здании Киевсовета был битком набит, здесь собрались руководители всех подразделений городского хозяйства, депутаты, работники горадминистрации, журналисты.

Я открыл совещание и сказал о том, что ранее была договоренность с кабминовцами: все результаты работы комиссии по направлениям, по отраслям будут отражены в справках и доведены до тех руководителей, которых это касается. Что с итоговой справкой мы будем ознакомлены. К сожалению, ход событий пошел по другому сценарию. В четверг была попытка собрать Кабинет Министров вообще без обсуждения вопроса. Вчера, в пятницу, утром я направил письмо Премьер-министру такого содержания:

«Уважаемый Евгений Кириллович!

Киевской городской государственной администрацией, мною лично было с пониманием встречено Ваше решение о создании комиссии с целью практики работы городской государственной администрации о реализации социально-экономической политики Президента Украины. Мы расцениваем этот шаг как Вашу заботу о столице Украины, желание оказать практическую помощь со стороны правительства Украины, министерств и ведомств в решении вопросов социально-экономического развития нашего города. Так трактовалось Ваше распоряжение на встрече 8-го апреля этого года членов комиссии с руководителями городской государственной администрации, подведомственных управлений и организаций.

Однако дальнейший ход событий вызвал у нас удивление. Прослеживалась предвзятость в работе комиссии, заданность на поиск негатива. Как известно, комиссия окончила свою работу, но ее результатов мы не знаем. Не ознакомлены с ними заместители председателя, руководители большинства подразделений городской государственной администрации, районов, которые проверялись.

Не состоялось никакого разговора ни в ходе работы комиссии, ни по ее последствиям председателя комиссии Ивана Кураса, его заместителя Анатолия Толстоухова, никого из других членов комиссии с главой администрации.

Согласитесь с тем, уважаемый Евгений Кириллович, что это не может не вызывать удивления. Многолетняя практика свидетельствует, что работа подобной комиссии заканчивалась обсуждением в тех учреждениях или организациях, где проводилась проверка, с объявлением ее результатов, определенных выводов и рекомендаций. Однако в нашем случае этого не произошло. Такая засекреченность работы комиссии, вполне понятно, вызывает появление в средствах массовой информации сообщений и толкований сомнительной достоверности. Например, в телепрограмме «CIT-30» за 16 мая этого года со ссылкой на информированных лиц говорилось о возможных последствиях рассмотрения материалов комиссии на президиуме Кабинета Министров Украины еще до их обсуждения. Это нами рассматривается как определенная заданность в работе комиссии. Подытоживая изложенное, убедительно прошу в соответствии с существующей практикой предоставить нам для ознакомления материалы проверки, дать поручение председателю комиссии Ивану Курасу проинформировать руководителей городской государственной администрации, руководителей районов о результатах работы комиссии. Это, в частности, позволит избежать возможных недоразумений в оценке тех или иных фактов, придаст объективности выводам комиссии.

На наш взгляд, только после этого может приниматься решение о дате рассмотрения этого вопроса в Кабинете Министров. Надеемся на Ваше понимание, уважаемый Евгений Кириллович.

С уважением - глава Киевской госадминистрации Л. Косаковский».

Письмо именно такого содержания я и направил накануне Е. К. Марчуку. Видимо, оно стало главной причиной того, что 17 мая, в пятницу, во второй половине дня в Кабмине началась большая возня. Поступила вводная: сделать все, чтобы на следующий день, в субботу всех нас собрать для обсуждения будто бы итогов работы комиссии. Судя по всему. На Банковой и Грушевского весьма забеспокоились и засуетились. Ничуть не сомневаюсь в том, что дирижеры уже взмахнули палочкой: дожать, растоптать, убрать этого строптивого Косаковского.

Итак, суббота, 18 мая 1996 года. Зал заседаний на 4-м этаже здания Киевсовета. За столом президиума - г-н Толстоухов, а с ним - десять чиновников из Кабмина. Толстоухов сидит рядом со мной, демонстрируя какое-то показное безразличие к тому, что происходит вокруг. Вид у него - не чопорного чиновника высокого ранга, а человека, для которого характерна эдакая небрежность во всем. Дескать, вы тут пошумите, а мы-то знаем, что нам надо, мы свое дело сделаем...

Кабминовцы пришли к нам, имея с собой пространную справку по Киеву на 43 страницы. Я лишь утром смог бегло ознакомиться с этим «коллективным трудом». Кабминовцы больше не представили ничего: ни первичных материалов, ни проекта решения правительства, ни тех материалов, которых раздаются за пять дней до заседания правительства. Вот я и предложил: нужно зачитать справку комиссии, ведь ее никто не видел и не знает, о чем там речь. Нужно озвучить все эти 43 страницы. Кто от комиссии готов сделать это? Весьма любопытной была реакция на мое деловое предложение: г-н Толстоухов начал интенсивно зевать, а прибывшие с ним чиновники только втянули головы в плечи. Судя по всему, никто из них не стремился на трибуну.

Зал был наэлектризован. Зал требовал зачитать итоговую справку. Но г-н Толстоухов наотрез отказался озвучивать ее. К нему поочередно с просьбой зачитать справку обращались депутаты Киевсовета, заместители главы горгосадминистрации, однако г-н Толстоухов настаивал на своем: он не хотел комментировать то, о чем никто из присутствующих не знал. А зал уже чуть ли не скандировал: «Справку! Справку!» Я вынужден был сказать: «Я сейчас поеду к премьер-министру и скажу, что вы не хотите ознакомить нас со справкой и по существу срываете итоговое заседание правительственной комиссии, потому что вы подготовили такой «документ», которого требуют от вас в других властных кабинетах. Если вы пришли для того, чтобы просто здесь зафиксироваться и уйти, а затем на заседании Кабмина сказать, что вы ознакомили всех нас с итоговой справкой, то так не будет. Более того, вы уже ввели в заблуждение руководство Кабинета Министров, что, мол, проинформировали городскую администрацию три дня назад, то есть 15-го числа. Сегодня 18-е, а мы ни слухом, ни духом не знаем о том, что вы нас, оказывается, «проинформировали».

И вновь зал требует зачитать справку. А Тостоухову - хоть бы что... На каком-то корявом языке, который явно не соответствует его высокой должности, сей господин пытается что-то доказывать, упрямо настаивая на том, чтобы зал покинули журналисты и все присутствующие, кроме заместителей.

В зале поднялся такой шум и гам, что в нем потонули все голоса. Народ был возмущен циничным поведением руководителя кабминовского «десанта». И тут у него сдали нервы. Повысив голос, он капризно бросил в зал: «Я имею право проинформировать руководство, такое же право имеет и глава администрации... До свиданья!». И он демонстративно оставляет зал. За ним и его подчиненные. Кто-то из них впопыхах оставляет свои часы на полукруглом столе президиума...

Все это могли лицезреть киевляне, потому что отснятый телесюжет несколько раз был прокручен в программе ТРК «Киев».

Никто из присутствующих еще не знал и не мог знать о том, что через несколько дней, в следующую среду в срочном порядке в этот же зал примчится все тот же г-н Толстоухов в роли ассистента вице-премьера Александра Емца, которому высочайшим повелением будет поручено огласить президентские кадровые указы по Киеву... Это будет через несколько дней. А в ту тяжелую для меня и моих коллег субботу люди еще долго не расходились. Тут же, в зале, кто-то предложил немедленно обратиться с официальным заявлением на имя премьер-министра Е. К. Марчука. Оно было тотчас же подготовлено, под ним подписались практически все присутствующие - руководители районов, городских управлений и служб, депутаты. Подписались и все мои замы, кроме одного... Как вы понимаете, это был Омельченко, который сбежал с совещания еще до его начала под предлогом совещания на реконструкции Дворца «Украина». Хотя, как известно, совещания там проводились по пятницам...

Вот содержание этого письма:

«Уважаемый Евгений Кириллович!

Невзирая на наше обращение к Вам, нам, руководителям городской госадминистрации, председателям районных Советов, начальникам управлений так и не представлены материалы изучения практики работы городской госадминистрации.

Только после значительных усилий со стороны городской администрации вчера мы получили черновик, который носит неофициальный характер, потому что там нет подписи председателя комиссии, вице-премьер-министра Кураса И. Ф.

Попытка начать обсуждение неофициального документа сегодня была фактически сорвана заместителем председателя комиссии А. В. Толстоуховым, который отказался ознакомить с его содержанием, нетактично, вызывающе повелся с присутствующими в зале руководителями города, районов, управлений и служб, депутатами, представителями общественности и средств массовой информации, демонстративно оставил зал и вынудил сделать это присутствующих членов комиссии. Это убедило нас в заданности и предвзятости в работе комиссии.

В связи с вышеизложенным, уважаемый Евгений Кириллович, зная Вашу принципиальность, объективность, понимание проблем Киева, поддержку в их решении, просим поручить комиссии предоставить нам официально письменные материалы как по направлениям работы, а также те, которые подготовлены для предоставления членам Кабинета Министров для изучения и подготовки предложений и замечаний с нашей стороны.

Просим также дать поручение председателю комиссии вице-премьер-министру Украины И. Ф. Курасу, который фактически не принимал участия в работе комиссии, не посетил в ходе проверки ни одного учреждения и сознательно избегает встречи с руководством города, провести совместное заседание правительственной комиссии в полном составе с руководителями Киевской городской и районных государственных администраций, начальниками управлений и служб по результатам работы комиссии.

Учитывая сложившиеся обстоятельства, которые свидетельствуют о фактической неготовности рассмотрения вопроса на заседании Кабинета Министров, просим Вас перенести это заседание на более поздние сроки, что позволит объективно и непредвзято, взвешенно подойти к рассмотрению этого важного для Киева и для государства вопроса.

С искренним уважением к Вам.

18 мая 1996 г.»

(Подписи)

...Люди в зале не расходились. Мы решили продолжить работу, обсудить сложившуюся ситуацию. Я объявил перерыв. Большая группа товарищей пришла ко мне в кабинет, и при них я позвонил Е. К. Марчуку.

- Евгений Кириллович, - сказал я, - тут что-то непонятное происходит. Ситуация такова. Мы тут собрались, пришел Толстоухов, с ним - часть членов комиссии, но нам не хотят зачитывать справку. Идет попытка протянуть какую-то непонятную нам позицию. Я вообще не знаю, какие же документы подготовлены, я их не видел. Они отказываются зачитывать их. Что же вы собираетесь тогда рассматривать?

- Я ничего об этом не знаю, - ответил Евгений Кириллович. - Если сложилась такая ситуация, то никто ничего на Кабмине слушать не будет. Вопрос снимается, и пока комиссия с вами там не разберется, мы не будем его рассматривать.

- Я могу так передать людям?

- Да, можете передать...

Я и товарищи, которые были в кабинете и слышали этот разговор, возвратились в зал заседаний. Я рассказал о телефонном разговоре с Евгением Кирилловичем, о том, что вопрос с заслушиванием на Кабмине пока снят.

Ситуация прояснилась, и все разошлись.... А в понедельник утром все пошло по иному сценарию...

 

©Л.Г.Косаківський. Всі права захищені. Передрук матеріалів, розміщених на сайті, дозволяється лише за наявності посилання. 

Создать бесплатный сайт с uCoz