8. КОМИССИЯ КУРАСА ДЕСАНТИРУЕТСЯ
НА КРЕЩАТИКЕ, 36

С этой комиссией вышла целая детективная история. Мы знали: в плане работы Кабмина на ближайшие месяцы проверки Киева, к тому же, с привлечением огромной массы контролеров, не предусматривалось. На «прицеле» было несколько областей, в том числе - и Киевская. А столица не значилась.

И вдруг - звонок с Грушевского:

- К вам собирается комиссия.

- В связи с чем? - задали мы резонный вопрос.

- Да вот - всех проверяем, и вас тоже будем проверять.

- Но нас в кабминовском плане нет...

- Ну и что? В общем, готовьтесь.

Разговор происходил на уровне исполнителей. Потом как-то мне звонит И. Ф. Курас:

- Так вот, мы к вам завтра придем...

- Я не возражаю. Приходите. Тем более, Иван Федорович, Вы же куратор Киева, в Киевсовете и городской администрации еще ни разу не были. Приходите, конечно, но с чем?

- Мы приведем комиссию, будем у вас работать.

- Все понятно, но какова цель?..

- Есть тут поручение...

- Я понимаю. Но почему такая спешка? У нас ведь полным-полно забот, есть ряд поручений Президента, ожидается один важный государственный визит. Да и просто целый комплекс неотложных ежедневных дел, которые надо оперативно решать, а комиссия, понятно ведь, будет отвлекать нас.

- Ну, хорошо, - нехотя согласился Курас. - Мы тут у себя еще разберемся и позвоним.

19 марта я подписал у Президента заявление на отпуск еще за прошлый год на несколько дней, который я планировал ранее. А 21-го... к нам из Кабинета Министров пришло распоряжение с такой формулировкой: «З метою вивчення практики роботи Київської міської державної адміністрації щодо реалізації соціально-економічної політики Президента України та Програми діяльності Кабінету Міністрів України утворити комісію у складі згідно з додатком.

Звіт про наслідки роботи комісії подати Кабінетові Міністрів України до 22 квітня 1996 року».

В приложении было 29 фамилий, председателем комиссии назначили И. Ф. Кураса.

22 марта мне вновь позвонил Курас и спросил:

- Когда соберем комиссию?

Я ответил:

- Пожалуйста, в любой момент. Но есть одно обстоятельство: Президент подписал мне заявление на отпуск на десять дней. Комиссию можно было бы собрать, например, завтра. Мы встретимся, обсудим все, а затем, пока я буду в отпуске, вы будете работать. После отпуска можем опять собраться. Можете и без меня собрать... Как лучше, так и сделаем.

- Ну, без Вас, безусловно, мы не будем собирать. Завтра я занят. Возможно, в понедельник. Мы посоветуемся, и я Вам скажу.

В субботу я пытался дозвониться до Кураса - он не ответил. Сказали, уехал куда-то в командировку. Я позвонил в понедельник и поинтересовался:

- Как же быть? Давайте определимся.

- В субботу не вышло. А сегодня Вы улетаете. Не знаю, как быть. Мы тут будем советоваться, и тогда скажем.

Но так никто ничего мне и не сказал. Я улетел на несколько дней в Крым. А тем временем в прессе с чьей-то подачи начали все представлять так, будто бы Кураса кто-то не пускал на Крещатик, 36, якобы мы задерживали работу комиссии и т. д., и т. п. Но есть много свидетелей, которые всегда подтвердят, что же было на самом деле.

Я уже писал о том, что на памятном апрельском совещании у Президента, где меня пытались «воспитывать», «школить», именно Курас жаловался на то, что, дескать, его комиссию не пускали в городскую администрацию для проверки. Это - маленький «миф», придуманный специально для того, чтобы создать соответствующий фон вокруг тогдашней столичной власти и меня как председателя Киевсовета. Курас оказался рьяным исполнителем политического заказа с Банковой. Он принадлежит именно к той категории людей, которые готовы выполнить любое дело, дабы хорошо выглядеть перед начальством, иметь с его стороны особое расположение.

Кого-кого, а Ивана Федоровича я знаю очень давно. Он всегда расшаркивался перед моей семьей. Но это, насколько я теперь понимаю, была поза, игра. За внешней обходительностью, коммуникабельностью скрывался образ совершенно другого человека, которому наплевать на принципы, на морально-этические нормы, на элементарную порядочность. Для людей такого типа никакие нормы не существуют, они готовы пойти на все. У них - один принцип: как можно больше взять от своего положения, своей должности. Как-то на даче, в порыве откровенности, он высказал простую сентенцию: «Сегодня я - вице-премьер. Но это - сегодня. Я же не буду им постоянно. Пока есть вот этот дом, пока есть все - этим нужно максимально пользоваться. Завтра такой возможности не будет».

Он, как и его «духовный сын» Дима Табачник, у которого Курас был руководителем по кандидатской диссертации, брал от власти все, что мог. Кстати, там, на государственных дачах, можно было легко увидеть и определить, у кого и как растут «аппетиты», кто и как обставляет себя.

Вот тот же Курас. Вначале он жил в скромном деревянном домике, который раньше занимал его предшественник по Кабмину Жулинский. Причем, занимал он, Жулинский, не весь домик, а лишь половину. На второй половине была другая семья. У меня тоже был небольшой деревянный домик, еще послевоенной постройки.

... Как-то Иван Федорович в один миг перебрался из деревянного в большой кирпичный дом на четыре комнаты, который занимал Е. Звягильский. Тот уехал в Израиль, пару месяцев там пожил еще В. Дацюк, затем домом завладел Иван Федорович. А рядом со своим «духовным отцом» поселился... да, да, Дима Табачник, тогда еще «восходящая звезда» на политическом Олимпе Украины.

Тут в самый раз сравнить двух людей, которые в разное время занимали по существу одну и ту же должность - главы президентской администрации (ранее, при Кравчуке, она обозначалась так - «секретарь администрации Президента»). Так вот, некоторые наблюдения о стиле поведения Д. В. Табачника и его предшественника Н. Г. Хоменко. Их невозможно сравнивать, это - два различных полюса.

Николай Григорьевич Хоменко - очень интересный человек, весьма неординарная личность, и предельно скромен. Он никогда не пытался превышать свои полномочия, никогда не выходил за пределы своей компетенции, не рвался руководить. Хоменко четко понимал, что он возглавляет лишь секретариат Президента. Но все, конечно же, понимали: если он с чем-то обращается, то не от себя, и к нему относились с уважением, прислушивались. Он был достаточно опытным и деликатным человеком, в том числе в вопросах взаимоотношений с коллегами и подчиненными. Это чувствовалось даже по внешним атрибутам. Я не помню, чтобы Николай Григорьевич ездил с такими почестями, как Табачник. Нужно, например, встречать какую-то делегацию. Как правило, мы с ним созванивались и ехали одной машиной. Обычная экономия... В таких случаях он мне звонил и спрашивал:

- Ты - едешь?

- Еду.

- Тогда я не буду свою машину вызывать, заедешь за мной.

Нередко - наоборот; он меня забирал на своей машине. На дачу Николай Григорьевич всегда ехал, будучи сам за рулем «Жигулей», ибо считал: зачем держать водителя, к тому же по субботам и воскресеньям.

Когда же с приходом нового Президента появились Табачник и его окружение, то количество «мерседесов» и других иномарок, которыми обзавелась новая администрация, перешло все разумные границы. Эти «мерседесы», шестисотые - у каждого чуть ли не рядового исполнителя, эти проезды с сиренами, эти «козырные» номера, эти дачи, эти почести, все эти претензии... А Табачник даже обзавелся охраной.

Вся пришедшая ненасытная рать словно исповедовала принцип И. Кураса:

«Бери, пока ты здесь, бери, пока дают, пока можно».

Я уже приводил факты, которые красноречиво свидетельствуют не только о материальных «аппетитах» новоиспеченных чиновников на Банковой, но и об их претензиях на особую политическую роль в государстве и обществе, желании выдвинуться на первую линию, быть у всех на виду и на слуху во что бы то ни стало. Вспоминаю один забавный эпизод. Табачник только приступил к работе в должности главы администрации Президента. Мы проводили тогда, в 1994 году, первый студенческий бал. Я приехал поприветствовать его участников. На бал прибыл и один из работников администрации Президента - Леонид Новохатько.

И вот ко мне подошли организаторы бала. Они - в смятении.

- Леонид Григорьевич, - говорят, - у нас дурацкая ситуация. Приехал Новохатько - читать приветствие студентам от имени Табачника. Как быть? Что делать?

- Да ничего не делайте, - говорю им. - Вы просто не давайте ему слова - и все. Скажите, что Леонид Григорьевич сам откроет студенческий бал, и вы уже никаких изменений в программу не можете внести. Если же он хочет, чтобы в этой аудитории его засвистали - тогда пожалуйста... Пусть читает приветствие Табачника.

Новохатько, конечно, с приветствием Табачника выступать не стал. Но некоторые газеты, видимо, под давлением опубликовали так и не прозвучавшее приветствие главы администрации Президента.

Такими был и остался уровень претензий новых людей, поселившихся в кабинетах на Банковой и Грушевского. Они с первых дней своего «вхождения во власть» взяли курс на то, чтобы прибрать к своим рукам столицу, напрямую поруководить Киевом. Курас и некоторые другие из президентского окружения и стали главными исполнителями в «майском перевороте» 1996 года.

Когда я думаю обо всех этих событиях, то невольно напрашивается вывод. Дело вовсе не в том, что кем-то даются «крутые» команды или поручения расправиться с неугодными людьми. Дело - в другом: всегда находятся рьяные исполнители, готовые немедленно выполнить любые приказания своих могущественных патронов. Они, исполнители, готовы на все. Скажем, Курас. Другой, уважающий себя человек, на его месте отказался бы от столь неблаговидной роли. Другой, но не Курас. Люди такого типа ради собственного благополучия («пока есть все - этим нужно максимально пользоваться»), ради карьеры выполнят любую команду, даже если они не подготовлены для этого. Тот же Курас как «куратор» Киева ни разу не был у нас. Более того, что он смыслил в «социально-экономической политике Президента Украины», если был весьма и весьма далек от экономики, от реальной социально-экономической жизни страны? Тут он был просто некомпетентен. Но команда была дана, и он послушно «взял под козырек».

Удивляет другое. Он повел себя несколько странно. Возглавив комиссию, Иван Федорович фактически не бывал на Крещатике, 36. Когда 8 апреля 1996 года многочисленный «контрольный десант» кабминовцев «высадился» на Крещатике, 36, Кураса в нем не оказалось. Он вроде куда-то уехал. Вместо него совещание проводил господин Толстоухов. Судя по всему, Курас и переложил все на Толстоухова, так ни разу и не появившись в горадминистрации. Забегая наперед, скажу: это затем не помешало ему подписать пространную разгромную бумагу по итогам проверки.

А вообще, у него, у Кураса, выработалось странное умение куда-то исчезать в ответственные моменты. Когда, например, подводили итоги работы комиссии, он вдруг убыл в Канев. Как, кстати, исчезал Иван Федорович в тяжелые для Украины и ее столицы день 18 июля 1995 года, когда на Софийской площади, во время похорон патриарха, разыгрались трагические события... Накануне ему, вице-премьеру, было поручено решение всех вопросов, связанных с похоронами, а он дотянул их до последнего дня, и, как ни в чем не бывало, тихонько укатил в волнения, если в Минске его делегацию ждал правительственный прием?... Такая линия поведения имеет, как известно, свое определение - «умыть руки».

...Как же дальше разворачивались события, предшествовавшие «майскому перевороту»? Итак, огромное количество чиновничьего люда спустилось с Грушевского, где возвышается горделивый Кабмин, к нам на Крещатик, 36. На установочном совещании было обусловлено: комиссия спокойно работает, встречается с нашими товарищами, знакомится с материалами, короче говоря, изучает, как выполняется в Киеве «социально-экономическая политика Президента». Но перед тем, как подводить итоги, комиссия должна показать свои материалы тем работникам городской администрации, работа которых проверяется. Они, конечно, могут соглашаться или же не соглашаться с выводами комиссии, но они должны видеть данные материалы и иметь возможность высказать свое мнение. На том и порешили. Деловой, нормальный подход.

Однако «процесс пошел» по-другому. Толстоухов и его десант начали заниматься... собиранием компромата, вести определенную работу среди тех депутатов Киевсовета, которые представляют в основном Рух и постоянно были настроены на деструктивную работу в Киевсовете. Из их числа была создана даже группа по... поддержке работы комиссии, которая тащила в комнату, где сидел г-н Толстоухов, весь «негатив».

 

©Л.Г.Косаківський. Всі права захищені. Передрук матеріалів, розміщених на сайті, дозволяється лише за наявності посилання. 

Создать бесплатный сайт с uCoz