7. НА ПОЛИТИЧЕСКОЙ АВАНСЦЕНЕ -
ВАЛЕРИЙ ПУСТОВОЙТЕНКО

Итак, кнопки в Кабмине нажимал... Да-да, именно он, Валерий Пустовойтенко, человек Л. Д. Кучмы. Он был главным, хотя почти и невидимым режиссером, которому послушно подчинялись исполнители акций по укрощению законно избранной столичной власти.

С Пустовойтенко у меня складывались, как бы это сказать, довольно интересные отношения. Знаю его еще с тех пор, когда он, будучи председателем одного из райисполкомов Днепропетровска, вместе с Яцубой, который возглавлял один из райкомов партии того же города, приезжал к нам, в Печерский район столицы, перенимать опыт. Ничем особым они не отличались, обычные совпартфункционеры. Разумеется, я и подумать не мог в то время, как преобразятся они в иной обстановке, как откажутся от всего того, что вывело их на политическую орбиту, сделало руководителями. Но то - уже их личные вопросы...

Валерий Павлович Пустовойтенко был и остается «днепропетровской тенью» Леонида Даниловича Кучмы. За ним, Кучмой, он и потянулся в столицу, где получил кресло министра кабинета у премьера Кучмы. Правда, тот период длился недолго... Как мне показалось, Валерий Павлович снискал тогда репутацию достаточно скромного, взвешенного, толерантного, как любят выражаться некоторые политики и журналисты, человека. Но тут уместен вопрос: а хорошо ли мы его знали? Ведь в роли кабминовского министра человек был считанные месяцы...

А потом над ним нависли тучи. С отставкой Кучмы-премьера для Пустовойтенко начались затяжные поиски работы. Он нигде не был востребован и метался по Киеву, видя и осознавая с досадой, как отворачивались от него все те, кто еще недавно кланялся перед ним... В июле 1997 года, выступая с трибуны сессии Верховной Рады в качестве кандидата в премьеры, Валерий Павлович сказал об этом и признался, что вынужден был искать себе работу. Он несколько слукавил, покривил душой. Он забыл лишь сказать, что работу для него нашли мы - я и мой заместитель. Но пусть это будет на его совести.

Он сначала позвонил, а потом заехал ко мне, на Крещатик, 36, и сказал:

- Выручай, Леонид Григорьевич! Помоги. Никто не хочет брать меня на работу.

Я пригласил своего зама - В. Ковтуна, объяснил ему ситуацию и попросил его:

- Свяжись с начальником Главкиевгорстроя Владимиром Поляченко. У него есть выходы на Экспобанк. Пусть свяжется с управляющим и пусть поищут что-нибудь подходящее.

О госслужбе речь тогда идти не могла.

Управляющий Экспобанком сказал, что, мол, есть возможность ввести такую должность как заместитель по строительным вопросам. Сообщили Пустовойтенко, тот сразу же согласился. Ну, представили, как положено, человека, назначили зарплату, дали служебную машину. И он приступил к работе.

Потом он не раз ко мне приходил, даже во дворе Киевсовета ловил... Выражал благодарность, вел себя очень скромно, как-то даже застенчиво. Однажды спросил:

- Ты меня примешь?

- Что за вопрос? Конечно, приму.

- А то со мной никто уже даже не разговаривает...

- Но мы же не только разговаривали...

- Так это ж - вы... Спасибо. Я никогда этого не забуду.

Был даже и такой момент. Дело шло к выборам Президента. Именно тогда у нас в городской администрации освободилась должность заместителя главы по строительству. Мы искали подходящую кандидатуру. Я подумал о Пустовойтенко. Когда по моему поручению с ним связались, он был растроган и ответил:

- Спасибо, я бы пошел, но уже работаю в предвыборном штабе Кучмы.

Так нам и не пришлось поработать с ним. Вскоре на это место мы (теперь уже можно сказать - на общую беду) приняли Омельченко.

Ну, а Валерий Пустовойтенко вновь возвратился... на круги своя, в Кабмин, министром Кабинета Министров. Он начал меняться буквально на глазах. Куда девались его скромность и стеснительность!.. У него появились апломб, командные нотки, этакое пренебрежительное отношение ко всем, кто был ниже рангом. Словом, начала прогрессировать печально известная «звездная болезнь».

Наши отношения менялись в худшую сторону. Я ощущал: пагубное влияние на него оказывала администрация Президента, которая постоянно пыталась решать через него какие-то вопросы в Киеве, причем в ущерб городу. Чаще всего проблемы возникали из-за квартир и земельных участков. Известно, что в Кабмине министры очень часто менялись. Каждому дай жилье чуть ли не на Крещатике. Да плюс к тому же, обеспечь квартирами его многочисленную свиту, которую шеф тащил за собой в столицу.

Особый разговор - о земельных участках. Ну какие-то непомерные аппетиты: дай и дай!..

Однажды мы попросили правительство о выделении Киеву некоторой суммы денег для решения одного важного социального вопроса. И вот звонит мне Пустовойтенко. Так и так, говорит, вы тут просите денег... Но пока вы нам не оформите земельный участок там-то и там-то, мы никаких денег не дадим.

Я возразил:

- Дело, конечно, ваше. Но есть еще и правила, и нормы. Почему мы должны для вас делать исключение? Будем оформлять так, как положено.

И действительно, мы не пошли на уступки. Но и денег тоже не получили...

Как-то, дело было в 1995 году, я позвонил ему и попросил для семьи две путевки в санаторий. Сам в отпуск не шел, хотел на две недели отправить на отдых жену с сыном, они из-за моей вечной занятости несколько лет уже никуда не ездили. А правила были такими, что путевки для такой категории работников, как я, надо было просить только у Пустовойтенко. Я позвонил ему и спросил:

- Что, в самом деле, за путевками надо обращаться лично к Вам?

- Ну да. А куда ты хочешь?

- Не я, а мои... На две недели - к морю.

- Ладно, я дам тебе путевки, только ты мне дашь квартиры на Старонаводницкой.

Мне стало не по себе. Я «охладил» Валерия Павловича:

- Интересная связка получается. Тогда я сам, без вас, как-то решу нашу проблему. Спасибо, но больше к вам обращаться не буду.

С этими квартирами - так целая эпопея. Верховная Рада передала городу десять квартир в доме, который был построен для него. Но Пустовойтенко потребовал, чтобы все эти квартиры я отдал Кабмину. Я сказал, что не буду этого делать, город имеет и свои проблемы, которые надо решать, в том числе отселенческие. Так мы ему и не дали названные квартиры.

Дальше - больше. Опять злополучные земельные участки, в которых мы отказали. На улице Грушевского хмурили брови. Мол, что это за упрямец - Косаковский. Вокруг меня пошли волны... И в Кабмине, и в АП (администрации Президента) начали усиливаться разговоры на тему: вот, мол, Косаковский ничего не дает, с ним ничего нельзя решить и т. д., и т. п.

Дошло даже до того, что как-то мне позвонил Президент. И хотя в голосе его не было нажима, не было стальных ноток, тем не менее Леонид Данилович с укоризной спросил:

- Ну, что же ты не решаешь вопросы по дому на улице Десятинной?

(Там в это время Кабинет Министров вознамерился строить апартаменты для высшей элиты. - Л. К.)

- Кто Вам такое сказал, Леонид Данилович?

- Пустовойтенко сказал.

- Зачем же так? Все надо делать по закону. - Ну, хорошо, - примирительным тоном сказал Президент.

- Я с ним переговорю. А ты там тоже с ним разберись.

После разговора с Президентом я связался с Пустовойтенко:

- Валерий Павлович, что это за разговоры о доме на Десятинной? Почему Вы дезинформируете Президента?

Тот замялся... А затем выставил «аргумент»:

- Понимаешь, Президент позвонил, отругал меня за то, что там ничего не делается. Вот я и вынужден был сказать, что вот городская администрация нам ни в чем не помогает...

Несмотря на все давление, я так и не подписал того распоряжения, которое требовали от меня на строительство этого дома по улице Десятинной, 10. Кабмин решил это без нас.

Я действительно не узнавал Пустовойтенко. Он начал предъявлять необоснованные требования по другим вопросам. Выдумали проблемы с резиденциями. Это уму непостижимо: почти вся Украина - за чертой бедности, люди месяцами сидят без зарплат и пенсий, везде - разруха, а тут вдруг, на столь мрачном фоне, - резиденции. Причем, началась какая-то мания. Поехали куда-то в Азию, потом еще куда-то, посмотрели, что там шикарные президентские резиденции, а в Киеве, видите ли, их нет. Нет, а очень хочется... Начались попытки отобрать у города Детскую картинную галерею по улице Шелковичной, музей истории Киева, бывшее здание МИДа. Мы отбивали все эти атаки, но поддержки не находили. Мы - не наивные люди, и уже хорошо понимали, что ее и не будет.

Самая серьезная стычка у нас с Пустовойтенко произошла в конце 1995 года - по телефону. Он несколько раз мне звонил и приглашал:

- Слушай, подъедь к нам, тут у нас есть макет застройки участка по улице Старонаводницкой. Надо, чтоб ты подъехал, посмотрел, мы тут сразу утвердим все, подпишем бумаги и начнем строить.

Этот микрорайон известен в народе как «царское село». И я сказал Пустовойтенко:

- Вот так новости... Это же компетенция градостроительного совета. Подавайте на совет, он рассмотрит. Если поддержит - тогда будем подписывать. К тому же, мы не давали согласия на участок застройки.

Он положил трубку.

А вскоре - вновь звонок. Все та же «песня». Второй, третий раз. Вот на третий раз начал говорить с прижимом:

- Так ты приедешь или нет?

И я не выдержал:

- Слушайте, как вы себя ведете? Раньше Владимир Васильевич Щербицкий не считал зазорным приехать вместе с Политбюро в Киевпроект и рассматривать там генеральный план развития города. А вы хотите, чтобы я, как мальчишка, бегал к вам и в вашем кабинете подписывал сомнительные проекты. Милости просим - на градостроительный совет, вот там мы все посмотрим и решим. Присылайте своих представителей.

И, употребив слова покрепче, что со мной очень редко бывает, я бросил трубку. Конечно, наш разговор стал той последней каплей, которая не только вывела из равновесия еще одного президентского фаворита, но, более того, вынудила его прибегнуть к санкциям. Еще бы... Их самолюбию был нанесен такой удар!..

Валерий Павлович решил пожаловаться Президенту. 12 декабря 1995 года он настрочил Л. Д. Кучме докладную записку, которая носила характер жалобы на «неуправляемого» председателя Киевсовета. Начал Пустовойтенко с того, что, видите ли, Косаковский - против создания резиденций для приема официальных делегаций и высокопоставленных лиц. Мол, Киевская госадминистрация тормозит передачу домов по улицам Пилипа Орлика, 1/15 и Шелковичной, 17 (известного как «шоколадный домик», где размещалась Детская картинная галерея) в пользование хозяйственному управлению (кстати, в письме слово «хозяйственному» он сделал с большой буквы - знайте, дескать, наших...) Кабинета Министров Украины. «Наши неоднократные устные обращения к Косаковскому Л. Г. остаются безрезультатными», - констатировал в своем письме Президенту господин министр Кабмина.

Тут я хотел бы более подробно рассказать о нездоровой возне вокруг «шоколадного домика», которая то и дело затевалась власть имущими. Моя позиция в данном вопросе была неизменной еще с конца 80-х годов, когда, будучи в то время руководителем Печерского района, я отбил первые попытки забрать у детей этот дом, предпринимавшиеся его тогдашним соседом - Министерством иностранных дел. И тогда, и теперь моя точка зрения не зависела от конъюнктуры - она заключается в том, что этот домик должен оставаться учреждением культуры. Но с приходом на Печерские холмы новой правящей элиты в очередной раз во всей своей остроте предстал вопрос о домике № 17 по улице Шелковичной. Жалуясь Президенту на меня, господин Пустовойтенко не преминул подчеркнуть, что неоднократные устные обращения ко мне по данному вопросу остаются безрезультатными...

Реакция не заставила себя ждать. Распоряжением Кабмина от 25 января 1996 года мне было указано на «допущенную недисциплинированность» и решено потребовать выполнения к 1 февраля 1996 года распоряжения Кабинета Министров по «шоколадному домику». Через несколько дней после кабминовского окрика я пошел к премьеру Е. К. Марчуку и убедил его в необходимости еще раз возвратиться к рассмотрению данного вопроса. Евгений Кириллович дал поручение В. Пустовойтенко, другим министрам, своим службам дополнительно изучить данную проблему и отработать согласованный подход по ее решению к 8 февраля 1996 года. Однако это поручение главы правительства не было выполнено, оно затерялось в кабминовских кабинетах. Потом начались известные события вокруг руководства горгосадминистрации, а вскоре был отстранен от должности и премьер-министр. Видимо, не случайно, на мой взгляд, усилия по передаче дома под резиденцию после всего этого заметно активизировались...

Новое руководство горадминистрации выполнило все требования Кабинета Министров. В приведенной здесь докладной записке тогдашнего министра Кабмина В. Пустовойтенко Президенту Украины говорилось и о других «грехах» возглавляемой мной столичной госадминистрации. Впрочем, позволю себе процитировать и эту часть его слезного обращения к Леониду Даниловичу:

«Еще хуже дела с обеспечением членов правительства, ответственных работников Кабинета Министров и Администрации Президента Украины жильем...

В течение последних трех лет по разным причинам затягивается вопрос застройки второй очереди микрорайона на участке по ул. Старонаводницкой, 2-20, ранее отведенном Хозяйственному управлению Кабинета Министров Украины под жилищное строительство. Невзирая на неоднократные обращения к председателю Киевской городской госадминистрации, в последние годы не выделено в центральной части города ни одного земельного участка для сооружения жилья.

Считаем целесообразным обратить внимание Косаковского Л. Г. на недопустимость затягивания выполнения распоряжений и поручений правительства и обязать его срочно решить указанные вопросы».

А что же Президент? 15 декабря 1995 года он наложил на докладной записке одного из своих любимчиков грозную резолюцию (цитируется на языке оригинала):

«Косаківському Л. Г.

Звертаю Вашу увагу на неприпустимість зволікання виконання розпоряджень і доручень Уряду.

Прошу забезпечити вирішення вказаних питань і про наслідки особисто поінформувати мене.

Л. Кучма».

На этом наши стычки с Пустовойтенко не завершились. Начались проблемы с Дворцом «Украина», когда мы решительно выступили против его реконструкции. Это было в начале 1996 года. О перипетиях этой схватки я еще расскажу более подробно... Хочу лишь заметить, что они, извините на слове, угрохали в эту злополучную реконструкцию 80 млн. долларов, о чем недавно официально сообщила следственная комиссия Верховной Рады. Хотя не исключено, что эта цифра может быть несколько выше. Еще в прошлом году мне называли сумму - не менее 100 млн. долларов.

Да, потом постоянно была еще и проблема Экспобанка, в котором ранее работал В. Пустовойтенко. Он не стеснялся в открытую лоббировать интересы ставшего родным для него Экспобанка, требуя, в частности, передать на его баланс здание дома быта на бывшей улице Воровского. Пустовойтенко писал одну за другой резолюции, мы их, конечно, не выполняли. Было даже решение суда по данному вопросу. Все это, безусловно, не забылось...

Над нами сгущались тучи. Наложилась тут и ситуация с Республиканским стадионом, когда мы там прикрыли этот неорганизованный рынок, где бал правила «пятая власть», или, говоря на милицейском языке, криминалитет. Мы прикрыли этот дикий рынок в самом центре столицы и сразу же почувствовали, что затронули большие интересы. По данному поводу поднялся огромный шум-гам, разыгралась настоящая истерия, подогреваемая приваженными изданиями. Судя по всему, наши решительные действия по наведению порядка в Киеве вызвали весьма своеобразную реакцию на Банковой. Кое-кому такие шаги оказались не по нраву. Власть предержащие в Украине понимали: свергнуть избранного киевлянами председателя столичного Совета - дело нешуточное, непростое. Но они уже поставили перед собою именно такую цель, они скомандовали: «Фас!», и колесо закрутилось на все обороты. Я так понимаю, что лично Пустовойтенко и Курасу было поручено - немедленно заслать на Крещатик, 36 кабминовскую комиссию с одной-единственной целью: «копать»... И они рьяно взялись за столь неблаговидное дело...

 

©Л.Г.Косаківський. Всі права захищені. Передрук матеріалів, розміщених на сайті, дозволяється лише за наявності посилання. 

Создать бесплатный сайт с uCoz