19. ВОЗВРАЩАЯСЬ К РАЙКОМОВСКИМ БУДНЯМ…

Наша динамичная жизнь то и дело заставляет мысленно возвращаться к прожитым годам. Мы иногда поневоле задаем сами себе вопросы: а что же было, что же осталось там, позади? Правильно ли мы жили, соизмеряли ли свои поступки с временем, с реальностью? Какие уроки взяли на будущее?

Сейчас многие люди, взлетевшие на гребне перемен к вершинам власти, охотно перечеркивают свое прошлое, пытаются отмежеваться от того общества, в котором они росли, учились, жили, делали определенные успехи, и от того времени, которое было очень сложным, очень неоднозначным.

Мне лично не стыдно за свое прошлое. Не скрывал и не скрываю, что на определенном этапе я работал в партийных органах, возглавлял Печерскую районную парторганизацию. Это была большая школа. Школа жизни. Школа управления. Пришел я в партийные органы в 80-е годы, на переломе так называемых «застоя» и «перестройки», когда менялось все, в том числе и партийная работа. Был я инструктором райкома. Мы, молодые партработники, в принципе не знали даже сущности самих определений – «застой» и «перестройка», тогда еще мы занимались конкретным делом: обеспечивали разгрузку вагонов, строительство, заготовку овощей и т. д.

А потом взорвался Чернобыль. Тогда я, работник горкома, возвращался с ветеранами из Ленинграда, которых возил туда на встречу с побратимами. Вернулись в субботу, 26 апреля. Два дня я вообще ничего не знал о чернобыльской катастрофе. В понедельник пришел на работу в горком, полдня – никакой конкретной информации. И только после обеда нас собрали и сообщили: большая беда, взорвался атомный блок. В те дни нас заставляли все время «быть на людях», ходить на массовые мероприятия, 1 и 9 мая вместе с семьями быть на Крещатике. Так сказать, демонстрировать всем, что ничего страшного не произошло, что мы ничего не боимся…

Мне было поручено вместе с руководителями Зализнычного района отвечать за отправку детей этого района в пионерские лагеря. Где-то в 20-х числах мая, когда дети уже находились в лагерях, и напряжение, а если быть точным, – паника спала, только тогда моя семья убыла на отдых.

Конечно, в те тяжелейшие, очень тревожные дни было много неразберихи, опрометчивых решений, несогласованности действий. Я не говорю уже о той роковой первомайской демонстрации в Киеве, которая проходила, как теперь уже известно, по настоянию руководства ЦК КПСС. Все это, к огромному сожалению, было. Считаю, что в вопросе отправки детей мы делали все, что могли, с задачей справились, хотя все это и было сопряжено с огромнейшей нерво­трепкой.

Работая в партийных органах столицы, старался всегда иметь свою позицию, не выходить из высоких кабинетов с чужим мнением, мог выполнять любое поручение, любую работу, даже самую черновую.

Когда возникла перестроечная волна выборов партийных секретарей, то у нас, в Печерском районе, сложилась любопытная ситуация. А. Пилипенко, длительное время возглавлявший райком, ушел работать в таможню. Многих интересовал вопрос: кто же будет первым секретарем? Работники горкома встречались с районным активом. Вот там им и задали вопрос: а кого вы могли бы предложить в этом качестве? Ответ был один и тот же: нужно выдвигать несколько кандидатур, вот из них и следует избрать первого. Вдруг на одной из таких встреч назвали и мою фамилию. Когда я работал заведующим отделом в райкоме, меня хорошо знали в «первичках». Вот у меня и спрашивает руководство:

– Тебя на встречах тоже называют. Пойдешь на выборы как кандидат на «первого»?

– Попробовать можно…

– Но, сам понимаешь, дело непростое. Видимо, будет даже несколько туров…

– Людям виднее, как они решат, так и будет.

И вот – пленум райкома. Выдвинуто несколько кандидатур. Среди них – второго секретаря райкома С. Зеленюка, зав. отделом горкома партии С. Дрижчаного и меня.

Как мне со временем стало известно, в ЦК была дана четкая установка: избрать Дрижчаного. Мне же отводилась роль «альтернативного фона», хотя я тогда об этом не знал и принимал все за чистую монету. Приехал К. Масик, тогдашний первый секретарь горкома. Начались выступления претендентов. Выступил и я. Свободно, без бумажки-заготовки. Говорил о том, как я сегодня вижу партийные проблемы и пути их решения. И вот после первого тура голосования – любопытный результат, который поломал все аппаратные расклады. На первом месте – Зеленюк, я выхожу на второе место, а Дрижчаный занимает лишь третье.

Далее события разворачиваются таким образом. С. Дрижчаный, на которого сделали ставку в ЦК, лично второй секретарь ЦК Компартии Украины А. Титаренко, чувствуя, что успех ему вовсе не светит, снимает свою кандидатуру.

Второй тур. Голоса распределились так: 32 на 28. Мне не хватило всего лишь 5 голосов. Первым секретарем становится С. Зеленюк, а меня избирают вторым.

А через полгода ситуация коренным образом изменилась. Уже после партийной конференции осенью 1988 года я был избран с большим перевесом. Люди поверили мне и соответственно проголосовали, помимо воли ЦК. А воля ЦК и его четкая установка на сей раз была такова: избрать Зеленюка. Эту миссию – «провести Зеленюка» – поручили К. Масику. В ЦК и горкоме поняли: ситуация выходит из-под их контроля, потому что райком поддерживает меня. Я выступил тогда довольно остро. Сказал о том, почему это квартиры, которые строятся за партийные деньги, даются только аппаратчикам. Поднял также актуальные вопросы об открытии Мариинского дворца для посещений людьми, о ликвидации льгот, о проблемах района. Это была на то время «бомба». Люди очень хорошо восприняли мое выступление и подавляющее большинство проголосовало за меня.

Потом я понял: многие функционеры были недовольны и моим выступлением, и моим избранием. К. Масик, при утверждении на бюро горкома, даже сорвался: «Что ты там занимаешься популизмом?»

Я хотел было возразить, но один из секретарей горкома, который сидел рядом, тихо сказал мне: «Сиди и молчи. Все равно ведь ничего не докажешь. Он за тебя «взбучку» в ЦК получил».

Вот в такой обстановке я был избран и начал работать первым секретарем Печерского райкома партии. Спустя десять лет, накануне Нового, 1999, года эту ситуацию по-иному, в весьма перекрученном виде подал в газете «Факты» в заказном опусе, направленном против меня в связи с выходом в свет первой части моей книги «Переворот на Крещатике», бывший редактор газеты «Прапор комунізму», а в то время советник Омельченко – О. Сытник. Он задался целью проследить мой жизненный путь за последние тридцать лет, прибегнув к грубым измышлениям и инсинуациям. (Через год я выиграл по этой публикации суд у газеты). Он представил, в том числе события, связанные с моим избранием первым секретарем Печерского райкома партии, как некий заговор, а меня – главным заговорщиком. И вообще он наплел там мешок всякой чепухи, этот бывший партийный аллилуйщик. Как говорят у нас в Украине, «це ж треба було позичити у Сірка очей, щоб намолоти стільки нісенітниць…»

Что поделаешь, Сытник – порождение времени, тоже дите нашей родной партийно-советской номенклатуры. Ранее верой и правдой служил одной элите, а ныне из шкуры лезет, дабы угодить другой, сегодняшней, в расчете на то, что будет пригрет и обласкан новыми хозяевами жизни.

Вот и выпорхнула «заказная утка» из-под его руки. Любопытно, что под своим опусом тогдашний советник градоначальника подписался не в чине советника, а как заслуженный работник культуры Украины, пытаясь, видимо, с помощью этого титула убедить читателя в правдивости изложенного…

Таковы реалии – собаки лаяли и лают во все времена, особенно неистово – в самые смутные…

Хотя Сытнику как матерому аппаратчику надо бы знать, что, во-первых, на пленум райкома партии я не мог пригласить только лояльных себе людей, как он пишет, поскольку тогда первым секретарем был Зеленюк и голосовали не приглашенные, а избранные на конференции члены райкома. А если они оказались ко мне лояльнее, чем к другим кандидатам, проголосовав за меня, то это их право, на то и есть демократия. Хотя сам образ мышления О. Сытника, сформировавшийся за время долгой работы в партийных органах, интересен. Он и не представляет, что люди могут голосовать, как считают нужным, не считаясь с руководящими указаниями. Он-то никогда этого не делал, потому и приживался при всех властях.

А во-вторых, Сытник должен был знать и то, что Зеленюк никогда «первым» не избирался на конференции и что впервые прямым голосованием на конференции делегаты избрали в 1990 году меня, до этого первого секретаря избирали на пленуме из числа членов райкома. Но это – так, к слову.

Возвратимся к тому периоду, когда я был избран первым секретарем столичного райкома партии. Тогда, на финише 80-х годов, уже будучи в новой роли, я наивно верил, что в партии можно еще что-то изменить, что ее можно реформировать. Мы в районе внедряли такую систему работы, которая позволяла бы привлечь к нашим делам и заботам все здоровые силы. Мы выработали платформу, главным принципом которой стала готовность сотрудничать со всеми, кому не безразличны судьбы района, родного Киева.

Скажу больше: мы начали находить пути работы и контакты с «неформалами». И чего греха таить: как правило, почти все партийные работники их боялись. У них не было надлежащей подготовки, не было практики общения с этой категорией общественно активных людей. Мы же хорошо понимали: без таких контактов не обойтись. Хотя, конечно же, с такими людьми надо постоянно работать. И нам поверили. В районе в то время возник целый ряд клубов – таких как «Трибуна», «Партия и перестройка». Потом из клуба «Партия и перестройка» выросла «Партия демократического возрождения Украины», которую организовал известный демократ М. Попович. А из клуба «Трибуна», действовавшего в бывшем костеле, выросли известные политики, лидеры демократических партий.

Реакция партийных органов на наши контакты была в основном негативной. От меня, например, требовали, чтобы я исключил из рядов Компартии фундаторов Руха М. Поповича, В. Дончика, В. Брюховецкого. По этому поводу звонила мне зав. отделом горкома партии и требовала немедленно созвать бюро и исключить этих людей из партии. Я заявил:

– Этого делать не буду!

– Почему? – негодовала руководящая партийная дама.

– Я не считаю, что они сделали что-нибудь такое, что их надо исключать из партии. У них есть свои взгляды, свои позиции, и с этим нужно считаться. К тому же, они состоят на учете в своих первичных парторганизациях. Пусть их там и рассматривают.

Вышло так, что ни первичные организации, ни мы, т. е. райком, их дела так и не стали рассматривать.

«Смутьянами» занялась парткомиссия ЦК.

Именно в то время и начались первые митинги возле Верховного Совета. Милиции – тьма, митингующих людей – тьма, но нет ни одного руководителя. Все сидят по дачам. Правда, кое-кто названивает по «сотке»: «Ну что там, в районе? Куда смотрит райком? Почему там на площади – неформалы?»

Те дни я с утра до вечера проводил на площади. Участвовал в дискуссиях, разговорах. Это – непросто, нужно было приводить веские аргументы по тому или иному вопросу, нарабатывать опыт общения.

С людьми на площади по ситуации с украинской мовой, например, оживленно дискутировал Иван Артемович Тимченко, опытнейший юрист, тогдашний работник Верховной Рады, теперь судья Конституционного суда, который три года возглавлял его.

Интересная ситуация возникла на первом съезде Руха в 1989 году, в Доме кино. Меня пригласили на съезд, поскольку я уже имел контакты со многими неформальными организациями. Я, конечно, пошел в Дом кино, сидел там до конца, слушал, что говорят люди, общался с ними. Вдруг в перерыве секретарь горкома Ю. Кылымник собирает всех партийных работников, присутствующих там.

– Надо подписать воззвание, – говорит Кылымник.

– Какое еще воззвание? – спрашиваю у него.

– Что вот мы осуждаем то-то. Мы не согласны с тем, о чем тут говорят…

– Так идите на трибуну, – говорю Кылымнику, – и заявите об этом. Кстати, о чем воззвание?

Тут зашел один из идеологических лидеров ЦК Компартии Украины, позже этот человек занимал важную должность в государстве. И тоже начал: наверное, нужно воззвание. Ведь мы здесь партийную линию проводим… Мы не должны молчать.

Я и говорю: «Воззвание подписывать не буду. Потому что нам надо пытаться находить с людьми контакт, а не искать и выпячивать то, что нас разъединяет. Надо уметь слушать других».

Это тогда вызвало страшное неудовольствие в партийных верхах. Дело в том, что под воззванием никто так и не подписался. Все отказались после того, как я выразил решительное несогласие с данным предложением.

После этого на меня накатали донос в ЦК Компартии Украины. Заявили: как это так, во-первых, ходит на какие-то съезды руховские, с неформалами водится, надо с этим разобраться.

Данный эпизод послужил причиной того, что первых секретарей райкомов начали утверждать на секретариате ЦК. Дабы упредить любое инакомыслие. И вообще, особое внимание было обращено тогда на райкомы.

Но тем не менее, несмотря ни на что, даже в те времена никто никого не преследовал, никто, например, не перекрывал мне эфир. Пожалуйста, иди и выступай… Именно тогда я спокойно мог выходить в прямой эфир и по радио, и по телевидению на весь Советский Союз. Причем, перед выходом в прямой эфир никто не спрашивал, что же я буду говорить.

У меня в тот период сложилось свое мнение о Владимире Васильевиче Щербицком. Мне выпало несколько раз встречаться с ним. Да, он достаточно сложно переживал события того времени. Но это был человек, с которым запросто можно было разговаривать на любую тему. Он – очень интересный собеседник, человек действительно масштабного мышления.

Однажды на пленуме горкома, где он присутствовал, я встал и сказал: «Владимир Васильевич, есть такая просьба, чтобы на следующий пленум горкома пришли все члены Политбюро. Мы, члены городского комитета, хотели бы услышать их мысли по тем или иным вопросам, обменяться мнениями о социально-экономической жизни столицы, ведь мы же все – киевляне».

В перерыве он подошел ко мне вместе с первым секретарем горкома А. Корниенко и сказал:

– Слушай, а зачем это тебе нужно?

– Владимир Васильевич, – отвечаю ему, – это нужно всем нам. Это интересно и полезно и членам Политбюро: пообщаться, сверить позиции…

Вторая встреча с Владимиром Васильевичем произошла, когда мы спасали К. Масика. Да, над ним нависли тучи. Его хотели снимать с работы. Масик как раз приехал из отпуска и пытался во что бы то ни стало дозвониться до «Вэ-Вэ». Увы, Щербицкий не берет трубку, не приглашает его к себе. Более того, Масику уже передали, что для него, первого секретаря столичного горкома, нашли должность заместителя начальника Юго-Западной железной дороги и что ему уже нужно уходить.

В сложившейся ситуации Масик начал обзванивать чуть ли не всех первых секретарей райкомов партии Киева: мол, идите в ЦК, что-то надо делать, ведь меня хотят сдать и т. д.

Ну вот, собралось нас четверо, наиболее решительных – Г. Нечитовский, М. Горовенко, Б. Солдатенко и я. И пошли мы вначале к зав. орготделом ЦК Н. Стреле. Долго беседовали с ним. Он все пытался выведать нашу точку зрения, узнать, как мы оцениваем обстановку.

При нас ему несколько раз звонил по «прямому» В. Щербицкий. «Владимир Васильевич, – докладывал ему Стрела, – у нас тут – группа первых секретарей, я с ними беседую». Мы так поняли, что «Вэ-Вэ» ему вновь перезвонит. И в самом деле, через час – опять звонок. «Так что, они еще у тебя?» – спросил у Стрелы первый секретарь ЦК. «Да, еще беседуем… Еще не закончили…»

И вновь через какое-то время – звонок: «Что, еще не закончили? Ну, тогда бери их с собой и заходите ко мне».

И вот мы – у Владимира Васильевича. Он пригласил еще и Ю. Ельченко. Где-то более двух часов сидели мы у него в кабинете и вели разговор. Он все расспрашивал о городе. Но особенно его интересовало, почему мы защищаем Масика. Какая нынче ситуация?

Сетовал на то, что вообще происходит. Вид у него был – не из лучших. Владимир Васильевич уже с трудом ходил, опираясь на палочку.

Именно тогда он почему-то решил рассказать нам много интересного, связанного с Афганистаном. Тогда часто говорили, что решение по вводу войск в Афганистан вроде бы принималось двумя-тремя руководителями, что многие члены Политбюро, пришедшие потом к власти, об этом не знали и не могут за это отвечать.

Щербицкий же дал тем событиям совсем другую трактовку. Тогда действовал такой принцип, был заведен такой порядок: порученец Генсека навещал по очереди всех членов Политбюро, возлавлявших Компартии отдельных союзных республик. Он мог за день, например, облететь на спецсамолете и Украину, и Казахстан… Члены Политбюро методом визирования, так называемым «опросом» принимали те или иные постановления.

Вот Владимир Васильевич и говорит: «Как-то прилетает ко мне порученец Генсека. Позвонил и сообщил: примите меня, пожалуйста, я с важным документом, его надо подписать, а через час я уже полечу в Казахстан, к Кунаеву. Принял я его. Спросил, что же это за документ? Он ответил: «По Афганистану». А кто его подписал? – заинтересовался я. «Практически все», – ответил порученец. Ну, и я тоже его подписал. Что же, я не буду подписывать, если его уже все подписали?..»

От Афганистана мы в ходе разговора перешли к Масику. Мы, несомненно, понимали, что у К. Масика – много недостатков, но тем не менее, высказали Владимиру Васильевичу свои аргументы. Мы считали, что нельзя вот так, просто расправляться с человеком, что надо найти ему достойную работу и дать красиво уйти, разрядить эту ситуацию.

Владимир Васильевич внимательно выслушал нас и, взвесив все «за» и «против», сказал: «Ну, хорошо, вернем его туда же, откуда он пришел на горком, на его прежнюю должность – заместителя Председателя Совета Министров».

При нас вызвал своего помощника и спросил у него:

– А что, нам на заместителя Председателя Совета Министров нужно разрешение Политбюро ЦК КПСС?

– Да, это номенклатура Политбюро. Надо написать письмо, и, если они введут эту должность, тогда можно согласовывать кандидатуру.

И тут Владимир Васильевич хитро прищурился и заявил: «Мы это сделаем не так». Он тут же нажал на кнопку и дал кому-то поручение: «Соберите ко мне всех членов Политбюро. Кроме Масика».

А нам говорит: «Примем решение. Политбюро ЦК КПСС просто поставим перед фактом».

Минут через тридцать–сорок мы все выходим из кабинета «Вэ-Вэ». В приемной уже стоят все члены Политбюро. На нас смотрят «волком»… Ведь мы же их еще заставили и ждать…

Вот так решилась судьба К. Масика. Через пару дней вышел Указ о его назначении заместителем Председателя Совмина.

Правда, потом нам опытные партработники говорили: «Вы понимаете, чем вы рисковали? Вы же могли выйти оттуда никем!»

В годы работы в партийных органах мне везло на встречи с хорошими людьми, которые сочетали в себе человечность, порядочность, честность с глубокой преданностью делу, и это обогащало, закаляло. Это очень помогло мне потом, во времена нелегких испытаний, выпавших на мою долю, когда довелось отстаивать свои жизненные и гражданские принципы.

Что же касается партийной верхушки… Когда я побывал на XXVIII съезде КПСС и посмотрел наших «вождей» вблизи, я понял, как далеки они от нас, от всех простых людей. Понял то, что дни этой партии под таким руководством уже сочтены. Для меня во многом тот съезд стал переломным во взглядах на жизнь.

В январе 1991 года я добровольно оставил должность первого секретаря райкома партии и полностью сосредоточился на работе руководителя районного Совета и испол­кома.

20. СПЕКУЛЯЦИИ НА ТЕМУ
ОБ ИНВЕСТИЦИЯХ И ИНВЕСТОРАХ.
КТО СТОИТ ЗА НИМИ?

Сразу же после моего избрания председателем Киевсовета в 1994 году заметно активизировали свою деятельность представители некоторых иностранных, да и отечественных фирм, зондирующие в столице почву относительно сооружения в центре города определенных объектов, представляющих значительный интерес для этих фирм-инвесторов. Их интерес был вполне объясним, ведь они пытались «с ходу» форсировать решения вопросов, связанных с их бизнесом в украинской столице.

В принципе все это – нормально, ведь и они, и мы, казалось бы, должны были действовать совместно, с максимальной выгодой и для города, и для самих инвесторов. Они вкладывают в тот или иной проект значительные средства, мы создаем все необходимые условия для работы данных фирм, и в результате все выигрывают – и город, и инвесторы. Кто же против? Дело нужное, заманчивое, Киев получит новые импульсы в своем развитии и обновлении. Но при этом очень важно было, чтобы, идя навстречу инвесторам, не допустить потери исторически сложившегося архитектурного облика нашего древнего города, да и просчетов чисто материального характера для киевлян. Ведь не все то, что предлагалось, было выгодным для Киева. Короче говоря, речь шла о том, чтобы разумно, с наибольшей пользой привлекать в столицу инвестиции, управлять этим сложным процессом. Ведь жизнь уже показала: кое-кто, причем не только представители фирм-инвесторов, но и некоторые влиятельные соотечественники, сотрудничающие с такими фирмами, пекутся прежде всего о себе, о своем личном благополучии, а интересы Киева и киевлян отодвигаются ими на задний план. Более того, отдельные из них пытались даже командовать властью, чуть ли ни диктовать нам, что, где и как надо строить или реконструировать.

Но из этого, разумеется, ничего не выходило. Тогда началась массированная атака на меня, чтобы создать непривлекательный образ столичного мэра, который, видите ли, выступает против реформ, против инвестиций, является закоренелым консерватором и тормозит развитие Киева… Чего только не приписывали мне заказанные «недовольными» зарубежные и наши перья...

В «Киевских ведомостях» 6 июня 1995 года появилась заказная статья «Почему у Киева дурная репутация». Автор ее начала статью с того, что в редакцию «попал» один документ, подготовленный за рубежом, чтобы предоставить «членам украинского руководства местного и государственного уровня откровенную и без прикрас правду». Дальше шли выдержки из этого «документа». Киев, мол, – грязный, запущенный город. Что его улицы «никогда не чистят, а внешний вид домов – в состоянии руин и упадка». «Документ» представлен в виде «впечатления деловых людей из Канады», которыми они решили поделиться с послом своей страны в Украине и украинскими руководителями. Резюме «впечатлительных» канадцев: «Киев как город сегодня совершенно болен… По сравнению со столицами стран такого же, даже меньшего, размера находится в плачевном состоянии упадка». Вот так, начав со ссылки на эти «впечатления», автор перебрасывает дальше мостик к инвестициям. Мол, зарубежных инвестиций в Киеве практически нет. «Не построено ни одно новое офисное здание, не строятся новые гостиницы». А дальше… Дальше оказывается, что загадочные канадцы, столь отрицательно оценивающие столицу Украины, – не кто иные, как эксперты американско-канадско-украинской фирмы «Генерация Лтд», подготовившей доклад «Концепция вовзвращения Киеву деловой репутации». И что эта фирма намеревалась возвести на бульваре Шевченко офисное здание, но ей в течение трех лет никак не удается собрать «все требуемые справки, согласования, разрешения, решения… Убытки, по подсчетам фирмы, уже перевалили за 2 миллиона долларов». Особенно, как утверждается в публикации, «потрясает этих канадцев система взимания с инвесторов взносов на развитие городской инфраструктуры и социальной сферы. Во-первых, размером до 50 процентов запланированной стоимости строительства. А во-вторых, взнос этот надо платить до того, как будет получено разрешение хотя бы выкопать яму под фундамент! Такие сборы, делают вывод канадцы, только отпугивают инвестора…»

Порассуждав далее о том, что и «Генерация Лтд», и все прочие приехали к нам в желании расширить ареал получения прибыли, сверхприбыли, бешеных денег и что у нас есть шанс извлечь и свою пользу из их неистребимой «жажды наживы», автор сразу же переходит на сторону зарубежной фирмы, обвиняя столичную администрацию в том, что она, дескать, создает городу «плохую репутацию в глазах и своих, и зарубежных инвесторов».

Я бы не стал так детально останавливаться на данной публикации, если бы не отдельные нюансы, заслуживающие особого внимания. Приняв сторону зарубежного инвестора, автор вновь ссылается на все тот же документ «Генерации Лтд», где выделяется и такой момент: «Есть универсальное предположение: если руководители государства не могут дисциплинировать и направлять руководителей столицы, чтобы сделать ее образцовым городом, то маловероятно, чтобы они могли что-то сделать с целым государством». Автор поддакивает канадцам: «Иными словами, плохая репутация столицы составит плохую славу и всему государству». Вот как! Вот к чему подводят: мол, уважаемые руководители государства, да найдите же вы управу на этого Косаковского!..

Умиляет еще один акцент в этой публикации. Он сводится к тому, чтобы «заманивать» инвестора в расставленные сети, дать ему наживку покрупнее, предоставлять землю по очень низкой стоимости, или вообще бесплатно, освобождать первых инвесторов от налогов, ну а уж потом, когда он настроит всего, скачивать с него по большому счету…

…Этот прессинг со стороны масс-медиа продолжался до конца 1995 года. В тех же «Киевских ведомостях» 14 декабря появилась еще одна заказная статья, перепечатанная из английского журнала, – «Бульвар, где разбиваются проекты». Какие только обвинения не предъявлены мне!.. А «постра­давшими» сторонами в ней названы «Градобанк», «Макулан» и некоторые другие инвесторы. Все было подчинено одному: создать соответствующее общественное мнение о том, что администрация Косаковского – против реформ, против инвестиций… Это нужно было, прежде всего, уже не так самим инвесторам, как людям на Банковой, которые зацепились за эту тему, как за реальную возможность начать процесс отстранения меня от власти.

Ведь недаром же эта статья заканчивается словами: «Лучем света может стать недавно созданная Президентом Леонидом Кучмой комисссия по контролю за исполнением плана экономических реформ. Ее глава? Не кто иной, как предшественник г-на Косаковского – Иван Салий». Намек был более чем прозрачен… Тем не менее известно, где впоследствии оказался И. Салий и как проявила себя эта комиссия, вернее контрольное управление.

Возвращаясь мысленно к тем событиям, когда на меня пытались влиять с помощью заказных публикаций в некоторых зарубежных и наших изданиях и постоянно подбивать руководство Украины на какие-то организационные меры по отношению ко мне, могу с чувством выполненного долга заявить: я не дал сделать из Киева посмешище, не дал его на растерзание дельцам. А ведь, как писала одна из газет, в свое время среди иных мотивов, которыми обставлялась политическая расправа над неугодным Президенту мэром Киева, была такая претензия. В качестве аргумента по поводу того, что моя деятельность не способствует привлечению в столицу иностранных инвестиций, приводились (и тиражировались заангажированной прессой) конкретные примеры международных проектов, реализация которых была якобы заблокирована председателем Киевсовета.

Что касается цифр, то они таковы. В 1995 году в Киев была вложена ровно половина всех средств от общей суммы иностранных инвестиций, привлеченных в Украину. Так что эффективность нашей работы по притоку инвестиций в столицу и эффективность работы правительства, «содействую­щего» этому процессу в масштабах всей страны, оказалась весьма симптоматичной.

Да, меня часто пытались обвинять в нежелании договариваться с иностранными инвесторами, замышлявшими крупные строительные проекты в Киеве. Речь, в первую очередь, идет о строительных фирмах «Макулан» и «Генерация Лтд». Так вот, я до сих пор горжусь тем, что даже в отсутствие полной информации и в условиях мощнейшего давления со стороны высокопоставленных должностных лиц и купленной прессы мне удалось «раскусить» эти аферы и не позволить обвести нас вокруг пальца. Кстати, когда я поинтересовался у Рональда Лаудера – президента всемирно известной американской парфюмерной фирмы «Эсте Лаудер» –
о «Макулане» и «Генерации Лтд», то он, рассмеявшись, сказал, что не знает таких фирм среди известных в сфере строительства, в том числе занимающихся гостиничным бизнесом. Беседа проходила у нас в мэрии сразу после церемонии официального открытия фирменного магазина «Эсте Лаудер» в Киеве, и владелец этой фирмы посетил здание Киевсовета с тем, чтобы поблагодарить городские власти за создание благоприятствующего климата для работы иностранных компаний в столице. Господин Лаудер рассказал о том, что и у них нередки случаи, когда в тот или иной муниципалитет приходят аферисты с сотней долларов в кармане и предлагают миллионные строительные проекты; подписав же договор о намерениях, они направляются в банк – получить под этот документ крупный кредит.

Мы в Киеве, к счастью, не попали в аналогичную ситуацию. Проблема австрийского «Макулана» досталась мне от предшественника, и когда мы с ней разобрались, то выяснилось, что, кроме построенного жилого корпуса для иностранных дипломатов, никакие другие работы не велись, переговоры о дальнейшем строительстве затягивались, а попросту и «волынились». Более того, оказалось что представители «Макулана» вели в Австрии переговоры о продаже своих прав на застройку данного участка. Мы решили в интересах города отказаться от услуг несостоятельного партнера и расчистить проезд между улицами Бассейной и Красноармейской. Об этом я уже писал в первой части своей книги. Какая буря поднялась в прессе, что тогда мне пришлось выслушать по телефону от высокопоставленных чиновников, явно имевших определенный «интерес» в данном проекте – тема отдельного разговора. Однако, в скором времени стало известно о банкротстве «Макулана», и в самой Австрии разгорелся скандал в связи с деятельностью этой фирмы. Мы приступили к работам в этом Бессарабском квартале своими силами, и давно бы их закончили, если бы не случился переворот. Проект предусматривал полное сохранение исторической застройки. Не было и «в помине» никаких 40-этажных башен. Видя, что на площадке заработали краны, к нам пошли с предложениями об участии в финансировании строительства.

Во многом аналогичная ситуация сложилась и с проектом строительства американской фирмой «Генерация Лтд» офисного бизнес-центра на бульваре Шевченко. Данный проект тоже начинался еще до меня. Правда, по уровню задействованных высоких должностных лиц он не идет ни в какое сравнение с предыдущим – грозные резолюции об ускорении реализации проекта накладывал лично тогдашний глава администрации Президента Дмитрий Табачник, ко мне обращались послы США и Канады; владелец фирмы писал воззвания к Президенту (и к одному, и к другому), к дипломатам разных стран, к сенаторам и конгрессменам; проблема строительства этого центра поднималась даже на официальных переговорах украинских делегаций со США и Канадой. Вопрос ставился так, что город сдерживает приток иностранных инвестиций, и это выдавалось за одну из проблем, сдерживающих установление нормальных экономических отношений между нашими государствами.

Когда я начал разбираться в этом вопросе, выяснилось: фирма требовала не много и не мало – чтобы ее освободили от всех обязательных платежей, которые определены законом для любой застройки в городе Киеве. Далее постоянно выдвигались все новые и новые требования к городским властям. Реально же речь шла о попытке создания фирмы «Рога и копыта». Объявив об эмиссии ценных бумаг, еще не имея права на строительство, фирма пыталась таким образом получить буквально «золотой» земельный участок в центре города, не вложив в него ни гроша. Под земельный участок и соответствующие гарантии правительства ловкие дельцы собирались взять кредит в иностранном банке… Вся же постройка должна была заключаться в возведении стен, а дальнейшее строительство предполагалось вести на средства будущих арендаторов.

Однако, Министерство финансов Украины отказалось дать разрешение на выпуск ценных бумаг в связи с тем, что «Генерация Лтд» не имела соотвествующих гарантий своей финансовой состоятельности. Фирма оказалась не в состоянии выполнить обязательства, взятые на себя по договоренностям с моими предшественниками.

После того, как меня отстранили от должности, господин Омельченко заявил, что отныне этот проект будет реализован, ибо главное препятствие (в моем лице) устранено. (Хотя ранее он выступал против). Нынешний глава горадминистрации пошел аферистам на все уступки: снял все платежи, дал все льготы, взял на себя решение чуть ли не всех проблем. Казалось бы, кто же мешал строить после этого? Но четыре года прошло, и никто там палец о палец не ударил. Все это оказалось очередным мыльным пузырем, как в свое время я это и назвал – аферой века, когда пытались надуть государство и городские власти.

Насколько мне известно, с этой фирмой потом разбирались отдельные спецслужбы и выявили немало интересного, кто реально за всем этим стоял. После этого мне стало совершенно понятно, что именно моя принципиальная позиция в этом вопросе стала одной из причин моего отстранения от должности. «Адвокаты» «Генерации Лтд» даже водили пером тех, кто строчил на меня донос в виде справки комиссии Кабмина. Эти авантюристы имели своих людей и там.

Интересная ситуация создалась и вокруг отечественного инвестора – «Градобанка». Кое-кто даже публично заявлял, что я отказал «Градобанку» в строительстве офисного бизнес-центра. А председатель этого банка Виктор Жердицкий поднял небывалую шумиху в прессе, обвиняя меня во всех смертных грехах… Мы не отказали «Градобанку» в строительстве международного офисного бизнес-центра, а всего лишь абсолютно обоснованно указали на непригодность выбранного им места для данного проекта. «Градобанк» намеревался начать строительство на узком треугольном клочке земли на стыке улиц Мечникова и Леси Украинки. Даже человеку, далекому от строительства и архитектуры, было понятно, что на этом месте невозможно разместить многоэтажное здание из стекла и бетона. Кстати, наиболее убедительную аргументацию против данного проекта на заседании градостроительного совета высказал тогдашний заместитель главы горадминистрации Александр Омельченко, считающийся специалистом в данном вопросе.

Мы предложили «Градобанку» на выбор несколько других мест, в том числе весьма привлекательное – на Лыбидской площади, где, к слову сказать, этот бизнес-центр смотрелся бы весьма уместно с точки зрения соответствия архитектурному ансамблю. Однако, председатель банка Виктор Жердицкий, отказавшись от разумного компромисса, используя свои связи с отдельными политиками, отечественными и зарубежными средствами массовой информации, решил пойти на открытый конфликт. Во время моего пребывания в Японии весной 1995 года он провел шумную пресс-конференцию с презентацией строительства бизнес-центра именно на первоначально заявленном участке. Когда же я был вынужден подтвердить запрет на строительство в данном, непригодном для этого месте, господин Жердицкий, подключив скандально известную «Украинскую перспективу», развернул в прессе настоящую травлю председателя Киевсовета.

Лично для меня ситуация была уже абсолютно очевидной – «Градобанк» в первую очередь интересовало «застол­бить» за собой столь лакомый кусочек земли в центре Киева для последующей продажи прав на него.

После моего смещения с поста главы администрации Александр Омельченко, который ранее выступал в числе наиболее последовательных противников этого проекта, дал «добро» на его реализацию. Как и в предыдущих случаях, тут тоже наступил момент истины: «Градобанк» оказался не в состоянии не только реализовать столь дорогостоящий строительный проект, но и выполнить финансовые обязательства перед своими клиентами. Ну, а афера банка с «прокруткой» денег, выделенных Германией жертвам нацизма, которые не дошли до своих получателей, нанесла ущерб международному престижу Украины, неизмеримый никакими деньгами и стала предметом уголовного дела, возбужденного Генеральной прокуратурой, а затем и ареста Жердицкого в 2000 году в Германии.

Если сравнивать объемы инвестиций, полученных Киевом в 1994/95 и 1996/97 годах, то результат будет отнюдь не в пользу нынешней администрации. Однако, г-н Омельченко ставит себе в заслугу успешное сотрудничество с «Макдоналдз» и заключение договора с «ДЭУ» на строительство бизнес-центра в районе Бессарабки (проект, нереализованный «Макуланом»). Но при этом он, Омельченко, умышленно забывает напомнить о том, что переговоры с «Макдоналдзом», как и с «Кока-колой», «Хилтоном» и т. д., и довольно успешные, закончившиеся заключением перспективных соглашений, начались еще в мою бытность главой Киевской горадминистрации. Приход столь крупной и всемирно известной компании в Киев можно только приветствовать, и первые земельные площадки для строительства ресторанов определили еще мы. Однако я никогда бы не предоставил иностранной фирме исключительное, фактически монопольное, положение в сфере общественного питания. В свое время я планировал наряду с системой быстрого питания «Макдоналдз» развивать совместно с киевской фирмой «Роксолана» систему быстрого питания, в которой меню базировалось бы на блюдах украинской кухни. Было даже создано совместное предприятие на крайне выгодных для города условиях. Несколько таких пунктов питания планировалось ввести уже в 1996 году. К сожалению, и этот проект был похоронен новой администрацией, и в очередной раз руками украинских чиновников заокеанский партнер оттеснил отечественного производителя. Москва же, подхватив нашу идею, развернула такую сеть национальных общественных заведений.

Что же касается проекта нынешней администрации с «ДЭУ» на Бессарабском квадрате, то дело не только не пошло дальше торжественной закладки камня, но и приобрело вовсе неожиданный поворот: оно с треском провалено. Но даже если бы Омельченко и продолжал сотрудничество с этой фирмой, возникли бы правовые вопросы. Ведь ранее подписанное им соглашение с юридической точки зрения явилось незаконным: выделять землю под строительство имеет право только городской совет, а подписывать договора от имени города – только председатель городского совета, но никак не глава городской администрации. Так что еще в самом начале сделки было абсолютно ясно, что обоих «подписантов» – и Омельченко, и корпорацию «ДЭУ» – ожидают серьезные проблемы. И жизнь подтвердила это. Как говорят, весь пар ушел в свисток…

Думаю, что киевляне еще не забыли о той шумихе, которая была поднята Омельченко где-то за несколько месяцев до намечавшейся в Киеве ежегодной конференции Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР). Омельченко заявил, что к этому событию в Киеве появятся пятизвездочные гостиницы, где будут размещены высокие гости-банкиры. Он пообещал «строительный бум» в столице. Но именно этого «бума» и не вышло…

Вот что писала по этому поводу под рубрикой «Конфуз» газета «Зеркало недели» в статье «Виртуальные стройки реального города» (7–14 ноября 1997 года):

«Несмотря на то, что у нашего правительства и потенциальных инвесторов, казалось бы, нашлись общие интересы, запланированный строительный «бум» в Киеве так и не начался. Как ни печально признать, крупный иностранный капитал на пути к украинской столице где-то застрял.

Наверняка, больше всех раздражает эта ситуация главу столичной госадминистрации, которому, похоже, не дают покоя лавры «величайшего прораба», закрепившиеся за его московским коллегой. По крайней мере, за целой лавиной широко репрезентованных в последнее время «пятизвез­дочных» и офисных проектов четко прослеживается создание видимости привлечения на киевские стройки больших денежных средств… На деле же все «суперстройки» в лучшем случае заканчивались заброшенным огороженным котлованом.

Недавно выяснилось, что еще один громко отшумевший строительный проект, претендовавший на звание «восьмого чуда света», все более смахивает на привычный мыльный пузырь, грозящий к тому же скандально лопнуть.

Наверное, немного найдется тех, кто не слышал о грандиозных планах строительства пятизвездочной гостиницы «Президент-Палас-Отель» на ул. Грушевского, 9–11 и Международного бизнес-центра на ул. Красноармейской, 70–72, общей стоимостью 175 млн. долларов. Инвестор проекта – американская компания «Брук Груп Лтд.» получила даже протекцию самого Президента Украины. Встреча руководителя «Брук Груп Лтд.» Беннета ле Боу с главой нашего государства Леонидом Кучмой в свое время была широко представлена СМИ. Поэтому вполне логичным выглядело то, что управление делами администрации Президента Украины выступило заказчиком строительства данных объектов, получивших общее название «Киевград». Его реализация позволяла в будущем правительственным чиновникам не краснеть всякий раз при приезде высоких официальных делегаций. Но, как известно, не так быстро дела делаются...»

Эта затея тоже приказала долго жить. Как оказалось, компания «Брук Груп Лтд.» попыталась «сплавить» дорогостоящий проект малоизвестной швейцарской фирме.

Дальше газета пишет: «Печально, конечно, что обещанная нам куча «зеленых» миллионов все больше смахивает на лжеаппетитный холст из каморки папы Карло…»

Статья завершается таким выводом: «Судя по всему, столичный рынок недвижимости начинает превращаться в некую рулетку, где играют по-крупному: если удастся найти деньги, реализованный проект может быть очень прибыльным. А то, что вероятность его осуществления невелика, – так игра она и есть игра: выигрыш не гарантирован».

Так же сложились дела и с комплексом зданий, известных киевлянам как ресторан «Лейпциг». Администрацией города, которую я возглавлял, в 1996 году была достигнута договоренность и подписаны документы по преобразованию этих развалин в суперотель «Хилтон», который за короткое время стал бы настоящим украшением города и к настоящему времени уже давно бы функционировал, принимал по высшему разряду гостей столицы и давал солидные поступления в городскую казну.

Но после моего незаконного увольнения и разгона моей администрации Омельченко и компания дали обратный ход и попытались вернуться к варианту с другой фирмой, который они протежировали и который в свое время горисполком отклонил как неприемлемый и невыгодный для города. Из этого, разумеется, ничего не вышло. Какое-то шевеление на объекте началось через 3,5 года. Но это уже не идет ни в какое сравнение с тем, что могло бы быть, если бы не сорвали реализацию начатого мною с коллегами проекта, не говоря уже об упущенном времени.

Вот вам и ситуация с инвестициями, за которые меня буквально распинали в прессе, а также некоторые деятели в публичных выступлениях. Но как показала жизнь, сами они-то и оказались абсолютно беспомощными в этом очень серьезном и ответственном деле. И прежде, чем швырять камни в Косаковского за то, что, мол, в Киев не идут инвестиции, надо было посмотреть самим на себя. И правительство, и администрация Омельченко оказались неготовыми работать по-настоящему с инвесторами, отстаивая интересы державы и города. Ведь известно, что капиталы идут в те страны, где стабильная политическая ситуация, где работают рыночные механизмы, где потенциальные инвесторы могут быть уверены в том, что их деньги защищены правовой системой государства.

Ни тогда, в 1996 году, ни сегодня Украина этим похвастаться не может. Да и какое может быть доверие к нам, если у нас не выполняется больше половины решений судов, закрываются неугодные газеты, подтасовываются результаты выборов, преследуются политические оппоненты, а силовые структуры и налоговые органы стали орудием политической борьбы. Об этом не единожды говорили и писали представители международных организаций, в частности Совета Европы.

Со знанием дела об этой проблеме высказался на страницах еженедельника «Зеркало недели» (№ 36, 5 сентября 1998 года) Виктор Пинзеник: «Господа, товарищи, друзья, не ждите чуда! Мы что, считаем Украину страной дураков и идиотов? Ведь инвестиционный климат – это не только и не столько налоги. Какой дурак будет инвестировать в стране, где свирепствует налоговая полиция, арестовывая счета и имущество предприятий? Рассчитывать можно только на частные инвестиции, но это же не государственная казна, из которой с легкостью можно угрохать 30 миллионов гривен в ремонт Крещатика. Это ведь свои, личные деньги! А свое никто не будет бросать в жернова чиновничьего аппарата».

Пока мы не станем цивилизованной державой, серьезные капиталы к нам не пойдут. Это понятно любому здравомыслящему человеку. Это понимали и те, кто использовал эту тему как повод для расправы со мной.

А по сути дело выглядело совсем по другому. Кроме общей суммы иностранных инвестиций в киевскую экономику, которая, как я уже отмечал, составляла больше половины всех вложений в Украину, в городе к апрелю 1996 года серьезно изменился в положительную сторону инвестиционный климат. Сказывались результаты политики городских властей. Бизнесменов привлекала «прозрачность» нашей работы, открытость принимаемых решений. Тогда уже прошли первые аукционы и конкурсы по продаже права долгосрочной аренды земельных участков, отдельных зданий, шли публикации в прессе с предложениями перспективных проектов. Нежилые помещения сдавались в аренду не келейно, а после открытого рассмотрения на специально созданной комиссии.

На то время уже был проработан целый ряд соглашений и подписаны документы с известными фирмами о реализации совместных проектов. Некоторые из них я назвал в этой главе. Даже за рубежом уже знали, что в Киеве работают не с фирмами-однодневками, а с серьезными компаниями и нас на мякине не проведешь. К нам шли, предлагали сотрудничество. Когда я в конце 1994 года был в составе правительственной делегации в Гамбурге, со мной изъявил желание встретиться президент известной табачной компании «Реемста». Я побывал на предприятии, провел переговоры и дал согласие на передачу этой структуре недостроенного завода ЖБИ близ Киева для строительства современного производства сигарет. Сейчас предприятие уже работает, правда, ленточки, как это часто бывает, перерезали другие, Пустовойтенко и Омельченко. Как и в случае с Контрактным домом на Подоле, но это для меня не столь важно. Главное, что Киев получил прекрасное предприятие, много рабочих мест, качественную продукцию, а старое вредное производство вынесено с территории жилой застройки в Радянском районе.

«Киев вступил в период инвестиционного и строительного бума», – заявил я в телепрограмме «Віч-на-віч з мером» в апреле 1996 года. Это подстегнуло моих оппонентов. Рушился созданный ими образ Косаковского – антиреформатора. Нужно было спешить. Это стало еще одним фактором ускоренного снятия меня с должности. Мавр сделал свое дело, мавр должен уйти, говорил классик. Мы подготовили почву для инвестиций и подвели фундамент. Плоды нашей работы присвоили себе другие.

 

©Л.Г.Косаківський. Всі права захищені. Передрук матеріалів, розміщених на сайті, дозволяється лише за наявності посилання. 

Создать бесплатный сайт с uCoz