18. ПЕРСОНАЛИИ: КТО ЕСТЬ КТО?
ВЛАДИМИР БОНДАРЕНКО КАК ЗЕРКАЛО АНТИКОНСТИТУЦИОННОГО БЕСПРЕДЕЛА
В СТОЛИЦЕ

Известно: немалую роль в том, что произошло в Киевской госадминистрации и Киевсовете в 1996 го­ду, сыграл бывший партийный функционер, ведающий в свое время идеологией в Ленинградском районе столицы, а затем, со сменой власти, переметнувшийся в ряды «демократов», Владимир Бондаренко. Об этом человеке можно много рассказывать, это – типичный приспособленец и карьерист, который пойдет на все, дабы добиться поставленной цели. А судя по всему, его главной целью была и остается власть.

Как и его «соратник по борьбе с Косаковским» Виталий Карпенко, господин Бондаренко на фоне киевских событий 1996 года показал себя человеком мстительным, используя для сведения личных счетов со своими оппонентами любые возможности.

Отчего же он с такой яростью и ненавистью обрушился на меня, выискивая любой, даже самый малейший повод для очередного навета. Все объясняется очень просто: когда в 1993 году я возглавил столичную госадминистрацию, то не взял Бондаренко в свою команду, а предложил ему просто уйти по собственному желанию, ибо имел все предпосылки для такого решения. Как я уже вспоминал в предыдущих главах, кадры, сформированные моим предшественником, я не разгонял, как потом кто-то пытался утверждать. Это – не мой стиль. Это – стиль Омельченко, который не только приложил руку к разгону руководящих кадров возглавляемой мной администрации, но и прибегал к различным угрозам в адрес того или иного работника, кто оставался со мной.

Итак, я не стал делать резкие кадровые перетасовки, но отдельные изменения в составе городской администрации все-таки произошли, это – обычная практика. Все заместители оставались на местах. Ко мне как-то в те первые дни пришли В. Лукомский и Л. Дюбенко. Они сказали, что, хотя и готовы работать со мной, но заявили ранее публично, что уйдут в случае увольнения И. Салия и уже определились с другой работой и хотят подать заявления. Я сказал им: «Я тоже готов с вами работать, но если вы сделали такой выбор, то задерживать вас не стану. Вы – честные люди, и это мне импонирует. Надеюсь, что у нас с вами и впредь отношения будут нормальными». Я поблагодарил их за работу, крепко пожал им руки.

Но двоим я все-таки предложил уйти. Первому – управ­ляющему делами В. Диброве. И вот почему. Он затеял манипуляции с дорогостоящей телевизионной техникой, которая была приобретена за валютные средства (а это 265 700 долларов США) в соответствии с распоряжением тогдашнего представителя Президента Украины в Киеве И. Салия с целью, как было указано в том распоряжении, «оперативного и в полном объеме информирования общественности о деятельности Киевсовета и городской государственной администрации, приобщения широких кругов киевлян к обсуждению путей решения актуальных проблем жизни столицы». Что же сделал В. Диброва? Он эту съемочную и монтажную видеотехнику, как оказалось, свез на Подол, в штаб-квартиру объединения «Выбор», возглавляемого И. Салием. Мы долго не могли найти следы этого комплекса. Диброва не спешил ее возвращать. Нам пришлось пригрозить прокуратурой, и лишь после этого видеотехника была возвращена в горадминистрацию и взята на баланс.

И вот я вызвал Диброву и прямо сказал ему: «С вами работать я не буду. Пишите заявление». И он вынужден был уйти из администрации. А вот вторым человеком, кому я предложил сделать то же самое, был Владимир Бондаренко, который руководил квартирным управлением и одновременно был заместителем главы горадминистрации. Основания для этого были весьма вескими. Я хорошо знал, что на том участке работы, который ему был поручен, не все обстояло благополучно. И это затем подтвердили результаты ревизии городским КРУ деятельности квартуправления городской
госадминистрации. Да и методы его работы мне тоже были известны, я их не воспринимал.

Поэтому я пригласил Бондаренко и сказал ему:

– Мы с вами не сработаемся. На мой взгляд, здесь вы работать не можете. Предлагаю это сделать цивилизованно, по собственному желанию, чтобы не пришлось использовать другие формулировки. Если хотите, мы вас отправим в Ленинградский район первым заместителем главы райадминистрации.

Он не согласился:

– Нет, в район я не пойду. Я хочу остаться работать в городской администрации. Я согласен уйти с должности заместителя главы городской администрации. Но я же могу остаться начальником квартуправления?..

– Нет, это исключается.

Наша беседа проходила в присутствии одного из моих заместителей. Заметил, что Бондаренко волнуется. По его лицу градом катился пот.

Почувствовав, что я не соглашусь ни на какие уступки, он попросил:

– Можно, я пойду в отпуск? Мне надо побыть с семьей, отдохнуть.

– Пожалуйста, – ответил я ему. – Я не возражаю. Но после отпуска вы должны уволиться.

Он тотчас же написал заявление. Причем, формулировка его просто непозволительна для человека, занимающего столь высокие посты в столице. Вот что он написал: «Прошу звільнити мене з посади, яку я займаю, (выделение мое. – Л. К.) за власним бажанням з 29 червня 1993 року». Это заявление датировано 31 мая.

Заявление-то он написал. И сразу же начал хитрить. Находясь в отпуске, взял больничный, начал тянуть время. И не только занялся тактикой затяжек и проволочек, но и пытался находить на меня выходы или пути воздействия с тем, чтобы он остался в городской администрации. Он подключил к этому в том числе руководство клуба «Динамо», с которым имел какие-то связи. Но это не помогло. Я заявлял его ходатаям: «Это исключается. Пусть передает дела».

И вот 6 июля он подал новое заявление с просьбой уволить его (формулировка теперь уже была четкой) с должностей заместителя главы горадминистрации и начальника квартуправления с 12 июля 1993 года.

Новым начальником квартуправления был назначен М. Харлим. И вот при передаче дел оказалось, что в квартуправлении были допущены серьезнейшие нарушения, связанные с валютой за проданные квартиры. Это затем подтвердили и материалы ревизии «отдельных вопросов финансово-хозяйственной деятельности квартирного управления Киевской городской государственной администрации», которая проводилась контрольно-ревизионным управлением в г. Киеве.

Вот что было установлено ревизией и нашло отражение в соответствующем документе КРУ:

«Проведеною КРУ в м. Києві документальною ревізією окремих питань фінансово-господарської діяльності квартирного управління Київської міської державної адміністрації встановлені порушення в обліку і контролі за використанням коштів, одержаних від реалізації квартир.

Одержані від продажу квартир по одноразовим розпорядженням бувшого Представника Президента України в м. Києві Салія І. М. і наказах голови фонду комунального майна Київської міської Ради народних депутатів Назарчу-
ка А. Г., а також від продажу квартир житлово-будівельних кооперативів валютні кошти накопичувались на протязі 1992–1993 р.р. на рахунках квартуправління і не були використані для фінансування житлового будівництва і других міських програм.

Станом на 1.10.93 р. валютні кошти на рахунку квартуправління склали 1 262 274 долари США і 39 045 німецьких марок.

Всупереч Декрету Кабінету Міністрів України від 19.02.93 р. «Про систему валютного регулювання і валютного контролю» в квартирному управлінні без наявності ліцензії на право проведення валютних операцій на протязі травня–червня 1993 р. було прийнято від 28 громадян за продані квартири готівкою 201 473 долари США і 4 060 німецьких марок. Ця валюта в банк не здавалась, а зберігалась в касі управління.

Бухгалтерський облік валютних коштів знаходився в занедбаному стані.

В обліку і звітності квартуправління в 1992–1993 рр. не відображалися операції по реалізації квартир, а також доходи, одержані від цих операцій. Надходження валютної виручки в 1992 році зменшено на 5 000 доларів США в результаті необгрунтованої їх «конвертації» в національну валюту через товариство з обмеженою відповідальністю».

В этом же документе за подписью начальника КРУ в г. Киеве П. Плохого говорилось и о нарушениях в учете валютных поступлений, что привело к неполной оплате налогов в бюджет на валютную выручку и на доходы.

Материалы документальной ревизии были направлены в прокуратуру города Киева для принятия решения в соответствии с действующим законодательством. Прокуратура в своем представлении на имя представителя Президента Украины в городе Киеве указала на необходимость устранения грубых нарушений при осуществлении квартуправлением валютных операций.

Были вскрыты и другие серьезные недостатки в работе управления.

Таковы результаты «деятельности» Бондаренко в бытность его руководителем квартирного управления городской администрации. Поэтому и пришлось с ним распрощаться.

Бондаренко воспринял все как личную обиду. Он везде, и об этом мне передавали, то и дело клялся: я никогда не прощу Косаковского за то, что он меня уволил, я ему отомщу.

Мне рассказывали: как только был оглашен Указ Президента о моем освобождении от должности главы Киевской горгосадминистрации, он, Бондаренко, не скрывал своей радости и злорадства, ходил по кабинетам и всем своим видом показывал: ну, теперь мы за вас возьмемся, теперь мы установим тут свои порядки.

Но мстить он начал, по существу, сразу же после своего увольнения. Сколько всякой грязи вылил он на меня и еще тогда, в 1993, и позже, в 1994 годах, особенно в период перед выборами председателя и депутатов Киевсовета. Моя победа на выборах была воспринята им как большая личная трагедия. И буквально уже с первых дней работы сессии Киевсовета нового созыва он, ставший в то время депутатом горсовета, постоянно «хватал» микрофон и практически по любому вопросу, который выносился на сессию и обсуждался, выступал непременно с выпадами в мой адрес. Чувство мести разыгралось в нем до такой степени, что он уже не мог остановиться и все это порой походило на какую-то патологию… Одновременно он начал использовать для нападок на меня и карпенковскую «Вечерку». Как оказалось, Карпенко оформил его в редакцию корреспондентом исключительно с одной целью – в каждом номере давать с сессии горсовета информации-отчеты, в которых выставлять председа­теля Киевсовета в самом отрицательном плане. Двое «обиженных» мной деятеля вошли в раж и занялись очень сомнительным и подленьким делом – мстить мне по любому случаю, по любому поводу. Иногда даже казалось, у них не было и нет других забот, кроме как постоянно доставать Косаковского, который одному не профинансировал вояж в Японию, а другого просто не взял на работу в администрацию, оторвал от «кормушки».

Это шельмование не прекращалось ни на день. И вот, когда в 1996 году Кучма отстранил меня от руководства городской администрацией, оба они как с цепи сорвались. Карпенко в своей «Колонке редактора» то и дело обсасывал ситуацию, связанную со мной, не стесняясь в выражениях и характеристиках.

Нагнетал «антикосаковскую истерию» в этой же газете и В. Бондаренко. Но теперь уже острие своей атаки он перенес в сессионный зал Киевсовета, где, по существу, и произошел антиконституционный переворот, одним из архитекторов и главным действующим лицом которого стал он, Бондаренко.

В нарушение законов и Конституции бондаренковское большинство в городском Совете пошло на то, чтобы в отсутствие председателя Киевсовета (я в то время был прооперирован и находился на больничном), а по Конституции он и только он собирает сессии, избрать 14 июня 1996 года В. Бондаренко так называемым временным и. о. заместителя председателя Киевсовета. Он затем длительное время восседал на месте главы Киевсовета и выдавал со своими приспешниками депутатские собрания за сессии столичного совета.

Вся эта вакханалия продолжалась длительное время. Зарвавшегося Бондаренко и его окружение из руховского крыла Киевсовета не остановили ни протесты прокуратуры, ни решения судов. Они попрали законы, вышли за пределы правового поля. Выступая 19 сентября 1996 года на очередном собрании под предводительством все того же Бондаренко, он, взяв вступительное слово где-то минут на 20, заявил (цитирую дословно): «Шлях наших дій буде таким: ми повинні збиратися в цьому залі, як депутати Київради, приймати рішення, які потрібні містові. Леонід Григорович вважає, що наші рішення не дійсні. Ну й добре. Хай собі вважає. Ми вважаємо, що вони прийняті тою кількістю депутатів, яка необхідна для прийняття».

Вот такая трактовка ситуации… Бондаренко выдал себя с головой: он пойдет на любые нарушения законов.

В той его «речи» просматривались еще и другие весьма симптоматичные моменты. Он, позавчерашний партийный функционер, обрушился на меня из-за того, что, дескать, меня поддерживают левые, и я, мол, потянулся к ним. Это звучало буквально так: «Є ще деякі політичні речі, які ми з вами усвідомлюємо. Негайна переорієнтація голови вліво, яка здійснилася зі зняттям його з посади, свідчить про те, що ми будемо мати протидію зі сторони лівих сил у Верховній Раді і особисто О. Мороза, який, на мій погляд, абсолютно не володіє ситуацією в Києві і однобоко інформований. Чисто однобоко. Він вважає, що самоврядування в Києві знаходиться під загрозою, тому, що, вибачте, якась загроза є Косаківському».

И он, Бондаренко, и другие еще не раз будут упрекать и Александра Александровича Мороза, и меня лично за якобы наше тесное взаимодействие. Их всех приводило чуть ли не в бешенство то обстоятельство, что находились здоровые силы, которые давали объективную, принципиальную оценку событиям в Киевсовете.

Что касается Бондаренко, то, возглавив оппозицию против меня, он заслужил особое расположение у А. Омельченко, который пожаловал ему роскошный зампредовский кабинет на 5-м этаже, выделил персональную «Волгу». По закону, помещение для приема избирателей и служебный транспорт ему должны были выделять в районе, по месту расположения избирательного округа. Но, видимо, в городской администрации учли особые заслуги Владимира Дмитриевича в деле развала Киевсовета и попытки политического уничтожения Косаковского и с барского плеча скинули ему очень даже солидные блага. По этому поводу депутат Киевсовета от 10-го избирательного округа С. Бычков обращался даже с запросом к главе Киевской горадминистрации А. Омельченко. Депутат писал: «Прошу повідомити, на якій підставі п. Бондаренко В. Д. займає кабінет № 519 в будинку Київради (вул. Хрещатик, 36) та користується персональним автомобілем. За чий рахунок здійснюється фінансування цих послуг». Долгое время в администрации молчали, а потом вроде бы дали какой-то невразумительный ответ.

Кстати, этот же вопрос подняла и газета «Товариш». В номере 14 (236) за апрель 1997 года она под рубрикой «Замість фейлетона» поместила заметку «Як розтринькує народні гроші народний же депутат Бондаренко…» Вот ее содержание:

«Довгенько колишній «товариш», а тепер пан Володимир Бондаренко пробивався до депутатського крісла у Верховній Раді України. Уся його рідна Борщагівка із завмиранням серця спостерігала за нестримним маршем цього «борця за народне щастя» до сяючих вершин влади. По дорозі пан Володимир здобув мандат депутата Київської міської Ради, де не без успіху очолив блокування її роботи під псевдодемократичними гаслами. Зблокувавшись з членами Народного руху України, колишній (і далеко не рядовий) член КПРС/КПУ Бондаренко обрався лідером так званої депутатської більшості Київради (як, якими методами створювали цю більшість – окреме і сумне питання) і почав набиратися замашок міського голови з особливо необмеженими повноваженнями.

Ставши вже депутатом Верховної Ради (і всупереч Закону тривалий час суміщаючи це з депутатством у Київраді), Бондаренко на невідомих підставах відводить собі розкішний кабінет у будинку міськдержадміністрації на Хрещатику, 36. Але цього виявилося замало… Отоді і з’являється заява Бондаренка на ім’я тоді ще першого заступника голови міськдержадміністрації О. О. Омельченка від 18 липня 1996 року з вимогою надати у розпорядження людини, яка згідно з чинним законодавством уже не є депутатом міськради, автомобіль за рахунок міського бюджету. І такого «хабаря» за рахунок держави від АТП Київської міської державної адміністрації (директор Ситник В. О.) з відома голови адміністрації О. О. Омельченка пан Бондаренко отримує. Та починає їздити… Швидко і на довгі дистанції – по 150, 200, 250 км щодня. А це – 30–50 гривень щодоби з міської кишені. А за місяць? А за рік? Правила арифметики ти ще не забув, любий читачу? То ж можна підрахувати, що протягом місяця на народні гроші, що їх спалив разом з бензином «народний» Бондаренко, можна було б пристойно утримувати 7–8 учителів, чи лікарів, чи бібліотекарів, пенсіонерів, інвалідів, дітей-сиріт. Тепер зрозуміло, чому у нас місяцями не сплачуються зарплати, пенсії, грошові допомоги. Кажуть, нема грошей. Та їх і не буде. Не буде ніколи, якщо в такий спосіб заради задоволення амбіцій окремих нібито «народних» депутатів вони витрачатимуться на «прокаташки» за рахунок народу, нас з вами.

І нема на того Бондаренка ніякого закону. Цікаво, що є ряд інших депутатів, яких обрано від міста Києва, але їздить за київські міські гроші лише він, Володимир Дмитрович. І як їздить! Державний автомобіль 800-07 КІА пробігає 3 лютого 1997 року – 150 км, 4 лютого – 180 км, 5 лютого – 150, 6.02. – 150, 7.02. – 180, 10.02. – 250 км, 11.02. – 200 км і т. д. Цікаво, і коли ж Володимир Дмитрович на сесіях Верховної Ради буває, якщо кожен день у нього – авторалі? Чи це він до початку роботи парламенту, до 10-ї ранку, стільки встигає «накручувати»? А лічильник безвідмовно працює, а народна копійка летить на вітер… Ось де вони – наші зарплати, пенсії, стипендії, на яких закликає економити уряд… А чому б не зекономити на Володимиру Дмитровичу? Більше було б користі, ніж обідрати 100 нещасних пенсіонерів!

Привіт виборцям Борщагівки!»

Я недаром привел эту публикацию. Она убедительно раскрыла, как действительно вот такими бондаренками транжирятся народные деньги. Если бы такие же вольности допустил себе кто-то из оппонентов Бондаренко, то я представляю, как обрушился бы он на него! А вот ему, оказывается, позволено было все.

Этот человек и до сих пор не успокоился, даже теперь, при любом подходящем случае, все еще пытается «укусить» меня, доиграть заведенную когда-то пластинку.

Человек, обозленный на меня на всю жизнь, продолжает мне мстить на каждом шагу, используя для этого любую трибуну, в том числе и Верховной Рады Украины. Я думаю, что придет все-таки время, и люди, наконец, разберутся, кто есть кто, и выдадут таким, как Бондаренко, свои суровые и справедливые оценки.

Бывший политический партнер Бондаренко, руководитель объединения «Мы», народный депутат Украины С. Головатый точно раскрыл его суть, постоянно меняющееся в зависимости от конъюнктуры политическое лицо в выступлении на сессии парламента 29 июня 1998 года, когда обсуждался вопрос о создании следственной комиссии по изучению использования киевской городской администрацией бюджетных средств в 1996–1998 годах, против чего возражал Бондаренко. Головатый, в частности, сказал:

«Мене, відверто кажучи, здивував виступ Володимира Бондаренка, який у своїй передвиборній кампанії, виступаючи від об’єднанння «Ми», обіцяв розібратися з тим зловживанням бюджетними коштами по місту Києву, яке чиниться останнім часом».

И далее:

«Мені тим більше дивно, що Володимир Бондаренко знає, що в Києві уже упродовж тривалого часу параліч влади, створений з допомогою Адміністрації Президента Кучми для того, щоб не було належного контролю за використанням коштів. Адже пан Володимир Бондаренко був виконуючим обов’язки голови в той час, коли йшли судові процеси по Косаківському».

И наконец, говоря о том, что Омельченко занимает нелегитимную должность, Сергей Петрович подчеркнул:

«Саме тому, що пан Володимир Бондаренко пропонував Омельченку нелегітимну посаду голови Київради, асоціація «Ми», до якої я належу і членом якої є, два тижні тому виключила його з цієї асоціації. Він ішов на вибори з одними гаслами, але потім пропонував Омельченка на незаконну посаду».

К этому трудно что-то добавить…

 

©Л.Г.Косаківський. Всі права захищені. Передрук матеріалів, розміщених на сайті, дозволяється лише за наявності посилання. 

Создать бесплатный сайт с uCoz